Сказки про телефон
Это истории об обыкновенном смартфоне, который любил выбирать подарки, не боялся потеряться и даже побывал в гостях у бабы Яги.
Телефон, который думал, что он самый умный
Жил-был телефон. Не какая-то там кнопочная звонилка, а настоящий гаджет, с большущим сенсорным экраном и кучей функций. Он носил гордое имя Смартфон, которое, если его написать по-русски, будет звучать просто как необычное имя, а вот если написать то же самое имя по-английски и, если с английским у вас не очень, подсмотреть в словарь, то окажется, что его зовут Умный Телефон. И он действительно казался почти разумным, что у него не спросишь, на всё-то он знал ответ, пусть иногда и не в попад, но ведь иной раз и сам не очень хорошо представляешь, что ты хочешь спросить, к тому же всегда можно переспросить немного по-другому. Конечно, есть очень сложные вопросы, на которые пока не нашли ответ, например, где ремонтирует свою ступу Баба Яга, почему я не люблю манную кашу или где начало того конца, которым оканчивается начало.
Ещё наш телефон умел считать, бродить по интернету в поисках роликов и киношек, проверять написанный текст и даже переводить с одного языка на другой. Правда, не всегда сам. И, конечно, он знал множество игр: и стрелялок, и бродилок, и даже шахматы, а ещё древнюю китайскую игру со странным для нашего слуха коротким названием го.
Было от чего загордиться и задуматься: А может я самый умный? И самый знающий? И самый умелый? И самый... в общем, самый-пресамый.
Девочка, у которой жил этот телефон и которая была его хозяйкой, души в нём не чаяла, не могла оторваться и прожить без него хотя бы час. Ну, разве, когда ходила в школу, но тем горячее была встреча после занятий.
Но вот как-то раз мама с папой договорились с приятелями устроить небольшой поход туда, куда не проехать на машине, и девочка попала не то, чтобы в далёкие, но такие дикие края, где ещё не установили телефонные вышки-ретрансляторы, а поэтому телефонная связь, а вместе с ней и интернет, не работали. Кстати, дело было под Москвой, недалеко от станции Петушки, в замечательном, красивом сосновом лесу, и где-то недалеко должно было быть озеро, только путники никак не могли до него дойти.
Заплутали? Не беда – подумала девочка – и достала свой любимый телефон. Сколько раз в Москве он показывал ей дорогу к незнакомому месту, говорил, как лучше туда добраться – на метро, на автобусе или пешком, и даже как скоро подойдёт ближайший автобус. Но на этот раз телефон не показал ничего – он не мог это сделать без связи с хранилищем карт и прочих данных, а сам он никаких мест никогда и не знал. Всё, что он смог сделать в ответ на отчаянные просьбы сказать, где мы, это показать долготу и широту места, где стояла девочка, вернее, свои собственные координаты, но и для него, и для девочки это были всего лишь два ничего не значащих длинных числа.
Как же так – подумал телефон – я же так точно и хорошо определил координаты места, где мы находимся, чего же ещё не хватает?
А не хватало очень многого – и карты, на которой можно было бы показать место, где они сейчас стояли, и озера, куда они держали путь, и дороги по сухому месту, мимо болот, бурелома и непроходимых зарослей. Всё это хранилось на далёком сервере, чаще всего там же работала программа, прокладывающая дорогу, а сам телефон ничего этого не умел, он умел только задавать вопросы серверу и показывать полученный ответ. А связи не было.
Вон оно как! – подумал телефон – а мне-то казалось, что это всё я сам помню и делаю. Что ж нам теперь, пропадать?
Но пропадать было рановато. Во первых, дело было летом, в самый разгар июльской жары, так что замёрзнуть они не могли, воду можно было набрать из болотных лужиц и хорошенько прокипятить, а уж с дровами в лесу проблем никогда не было. Конечно, на берегу озера приятнее, можно искупаться после знойного дня, ветерок сдувает комаров, да и рыбы на ушицу не грех попытаться поймать, но и здесь не пропадём. И тут над головой послышалось резкое кряканье и низко-низко, над самой головой, просвистела пара уток-чирков. А потом ещё одна пара, и ещё. Ясно, что озеро было в той стороне, куда летели чирки, и совсем недалеко. И действительно, там, невдалеке, оно и оказалось .
Эта история смутила телефон. Как же так, сам он не может найти дорогу к озеру, которое совсем рядом! Ничего, решил он, это всего-навсего досадная случайность! Однако следующей случайности долго ждать не пришлось.
Все уже возвращались в Петушки, связь и интернет отлично работали, когда им повстречались ребята с полными корзиночками земляники.
– Привет!
– Привет!
– Какие молодцы! Где вам повезло найти столько земляники?
– Да во-о-н на той дальней опушке, за леском, тут недалеко, показать?
– Спасибо, если недалеко, то мы сами найдём, а то вы, наверное, совсем замаялись, да и дома ждут и беспокоятся!
– Да уж, наверное, мама волнуется, мы ведь с самого утра ушли. Ну, если вы сами найдёте, мы пойдём. До свиданья!
– Всего хорошего!
И ребята поспешили домой, а наши путешественники – за земляникой. Лесок-то они нашли без труда, да и мудрено его было перепутать, он же был совсем рядом, а вот с опушкой вышла заминка. С того места, где наши путешественники разговаривали с ребятами, всё казалось простым и ясным и опушка была одна и очень приметная. Однако отсюда, из лесочка, было видно множество таких опушек, все они казались очень похожими на ту, что им показали ребята, и куда идти – было совсем непонятно.
Не беда! – сказала девочка с телефоном – здесь связь работает, интернет ловится, сейчас мы всё узнаем, и она попросила телефон сказать, где здесь растёт земляника. Телефон сразу показал карту, место на краю леса, где стояла девочка, и длинное-предлинное описание мест, где обычно растёт земляника: какой она предпочитает лес, в какой траве прячется, минеральный состав земли, на которой она любит расти, химический состав почв, помогающий ягодам накопить больше сахаров, чтобы ягоды были послаще, сроки образования усов и сбора ягод и многое-многое другое. Всё было не то. Там не хватало только одного, зато самого главного – где ребята, которых они только что повстречали, набрали свою землянику и куда сейчас идти? Девочка с досады засунула телефон подальше в рюкзак. Пришлось обходить все опушки подряд. В конце концов земляничная опушка нашлась, но было уже поздно, надо было спешить на электричку. Ну хоть успели немного поклевать, и то ладно. А земляника была такая вкусная и сладкая!
Эта история ещё сильнее смутила телефон – он так старался, он выложил всё, что знал и смог найти в интернете, а оказалось, что ничего из этого совсем не пригодилось. Он так расстроился, что даже звонить стал тише. Нет – подумал телефон – наверное, самого-самого из меня не получится, постараюсь-ка я быть просто умным. И он начал стараться.
Через некоторое время случилось так, что девочка поссорилась со своей лучшей подругой. Поссорились они утром, перед школой, очень задолго перед школой, потому что учились они во вторую смену. Девочка так расстроилась, что даже забыла про телефон и некоторое время пыталась играть сама с собой, но играть в одиночку оказалось не слишком интересно. И тут она вспомнила про своего умного друга, достала телефон и спросила, что делать, если люди поссорились.
– Помириться! – тотчас же ответил телефон.
– Не буду, пусть она первая мирится! – ответила девочка.
– Тогда отвлечься.
– Как?
– Заняться чем-нибудь интересным.
– Чем?
– Почитать, посмотреть кино, поиграть в игры на компьютере.
Девочка, конечно, выбрала «поиграть». Она попросила самую новую и самую интересную игру, и запустила её. Лучше бы она этого не делала, а телефон не давал такого совета. Девочка очнулась, когда телефон приостановил игру, и взволнованный мамин голос спросил, что с нею?
– Ничего – ответила девочка.
– А где же ты?
– Здесь
– Где здесь? Ты знаешь, что занятия в школе давно закончились? Только что звонила учительница и спрашивала, почему тебя не было.
– Ой – сказала девочка. Больше добавить ей было нечего.
А всё телефон – сердилась она. Тоже мне, смартфон, умный телефон – умник нашёлся, присоветовал! Что мне теперь сказать маме? А как всё это объяснить учительнице? Вот пусть теперь и выкручивается сам как хочет. И она решительно спросила у телефона, что ей теперь делать?
Телефон тоже очень расстроился, он наконец-то понял, что никакой он не самый-самый, а такой же, как все, и что по-настоящему хорошо он умеет только искать и спрашивать. И ещё он понял, что успел полюбить свою девочку-хозяйку и постарался ей помочь. А коль скоро лучше всего у него получалось искать, то он в конце концов нашёл такой сайт, где добрая тётя хорошим и добрым голосом объяснила и девочке, и телефону то, что они – да и все другие – отлично знали и так: что ссориться по пустякам – последнее дело, и коль скоро это случилось, то самое лучшее – это сразу помириться. Что на неприятные вопросы мамы и учительницы лучше сразу честно рассказать, как всё было, и что есть важные дела, про которые забывать никак нельзя, а есть так, пустяки, развлечения – хотя без развлечений тоже нельзя. И нельзя просить у другого сделать то, что тот при всём желании никак не может сделать. И так хорошо у этой незнакомой тёти получилось всё это сказать, что девочке показалось, что по другому и нельзя и что она всегда-всегда будет так поступать.
Она тут же помирилась с подругой, и с мамой, и с учительницей, и даже с телефоном. А телефон перестал думать, что он такой умный-преумный и постарался больше не вываливать на голову задавшему вопрос всё, что ему попалось в интернете. К сожалению, как быть с играми он не знал, а самая разумная рекомендация, которую ему удалось найти, сводилась к тому, что надо поступать разумно.
– Масло масляное – подумал телефон. – Вот тебе и интернет. Тоже мне, всезнайка.
Почему-то это его немного утешило.
Ещё наш телефон умел считать, бродить по интернету в поисках роликов и киношек, проверять написанный текст и даже переводить с одного языка на другой. Правда, не всегда сам. И, конечно, он знал множество игр: и стрелялок, и бродилок, и даже шахматы, а ещё древнюю китайскую игру со странным для нашего слуха коротким названием го.
Было от чего загордиться и задуматься: А может я самый умный? И самый знающий? И самый умелый? И самый... в общем, самый-пресамый.
Девочка, у которой жил этот телефон и которая была его хозяйкой, души в нём не чаяла, не могла оторваться и прожить без него хотя бы час. Ну, разве, когда ходила в школу, но тем горячее была встреча после занятий.
Но вот как-то раз мама с папой договорились с приятелями устроить небольшой поход туда, куда не проехать на машине, и девочка попала не то, чтобы в далёкие, но такие дикие края, где ещё не установили телефонные вышки-ретрансляторы, а поэтому телефонная связь, а вместе с ней и интернет, не работали. Кстати, дело было под Москвой, недалеко от станции Петушки, в замечательном, красивом сосновом лесу, и где-то недалеко должно было быть озеро, только путники никак не могли до него дойти.
Заплутали? Не беда – подумала девочка – и достала свой любимый телефон. Сколько раз в Москве он показывал ей дорогу к незнакомому месту, говорил, как лучше туда добраться – на метро, на автобусе или пешком, и даже как скоро подойдёт ближайший автобус. Но на этот раз телефон не показал ничего – он не мог это сделать без связи с хранилищем карт и прочих данных, а сам он никаких мест никогда и не знал. Всё, что он смог сделать в ответ на отчаянные просьбы сказать, где мы, это показать долготу и широту места, где стояла девочка, вернее, свои собственные координаты, но и для него, и для девочки это были всего лишь два ничего не значащих длинных числа.
Как же так – подумал телефон – я же так точно и хорошо определил координаты места, где мы находимся, чего же ещё не хватает?
А не хватало очень многого – и карты, на которой можно было бы показать место, где они сейчас стояли, и озера, куда они держали путь, и дороги по сухому месту, мимо болот, бурелома и непроходимых зарослей. Всё это хранилось на далёком сервере, чаще всего там же работала программа, прокладывающая дорогу, а сам телефон ничего этого не умел, он умел только задавать вопросы серверу и показывать полученный ответ. А связи не было.
Вон оно как! – подумал телефон – а мне-то казалось, что это всё я сам помню и делаю. Что ж нам теперь, пропадать?
Но пропадать было рановато. Во первых, дело было летом, в самый разгар июльской жары, так что замёрзнуть они не могли, воду можно было набрать из болотных лужиц и хорошенько прокипятить, а уж с дровами в лесу проблем никогда не было. Конечно, на берегу озера приятнее, можно искупаться после знойного дня, ветерок сдувает комаров, да и рыбы на ушицу не грех попытаться поймать, но и здесь не пропадём. И тут над головой послышалось резкое кряканье и низко-низко, над самой головой, просвистела пара уток-чирков. А потом ещё одна пара, и ещё. Ясно, что озеро было в той стороне, куда летели чирки, и совсем недалеко. И действительно, там, невдалеке, оно и оказалось .
Эта история смутила телефон. Как же так, сам он не может найти дорогу к озеру, которое совсем рядом! Ничего, решил он, это всего-навсего досадная случайность! Однако следующей случайности долго ждать не пришлось.
Все уже возвращались в Петушки, связь и интернет отлично работали, когда им повстречались ребята с полными корзиночками земляники.
– Привет!
– Привет!
– Какие молодцы! Где вам повезло найти столько земляники?
– Да во-о-н на той дальней опушке, за леском, тут недалеко, показать?
– Спасибо, если недалеко, то мы сами найдём, а то вы, наверное, совсем замаялись, да и дома ждут и беспокоятся!
– Да уж, наверное, мама волнуется, мы ведь с самого утра ушли. Ну, если вы сами найдёте, мы пойдём. До свиданья!
– Всего хорошего!
И ребята поспешили домой, а наши путешественники – за земляникой. Лесок-то они нашли без труда, да и мудрено его было перепутать, он же был совсем рядом, а вот с опушкой вышла заминка. С того места, где наши путешественники разговаривали с ребятами, всё казалось простым и ясным и опушка была одна и очень приметная. Однако отсюда, из лесочка, было видно множество таких опушек, все они казались очень похожими на ту, что им показали ребята, и куда идти – было совсем непонятно.
Не беда! – сказала девочка с телефоном – здесь связь работает, интернет ловится, сейчас мы всё узнаем, и она попросила телефон сказать, где здесь растёт земляника. Телефон сразу показал карту, место на краю леса, где стояла девочка, и длинное-предлинное описание мест, где обычно растёт земляника: какой она предпочитает лес, в какой траве прячется, минеральный состав земли, на которой она любит расти, химический состав почв, помогающий ягодам накопить больше сахаров, чтобы ягоды были послаще, сроки образования усов и сбора ягод и многое-многое другое. Всё было не то. Там не хватало только одного, зато самого главного – где ребята, которых они только что повстречали, набрали свою землянику и куда сейчас идти? Девочка с досады засунула телефон подальше в рюкзак. Пришлось обходить все опушки подряд. В конце концов земляничная опушка нашлась, но было уже поздно, надо было спешить на электричку. Ну хоть успели немного поклевать, и то ладно. А земляника была такая вкусная и сладкая!
Эта история ещё сильнее смутила телефон – он так старался, он выложил всё, что знал и смог найти в интернете, а оказалось, что ничего из этого совсем не пригодилось. Он так расстроился, что даже звонить стал тише. Нет – подумал телефон – наверное, самого-самого из меня не получится, постараюсь-ка я быть просто умным. И он начал стараться.
Через некоторое время случилось так, что девочка поссорилась со своей лучшей подругой. Поссорились они утром, перед школой, очень задолго перед школой, потому что учились они во вторую смену. Девочка так расстроилась, что даже забыла про телефон и некоторое время пыталась играть сама с собой, но играть в одиночку оказалось не слишком интересно. И тут она вспомнила про своего умного друга, достала телефон и спросила, что делать, если люди поссорились.
– Помириться! – тотчас же ответил телефон.
– Не буду, пусть она первая мирится! – ответила девочка.
– Тогда отвлечься.
– Как?
– Заняться чем-нибудь интересным.
– Чем?
– Почитать, посмотреть кино, поиграть в игры на компьютере.
Девочка, конечно, выбрала «поиграть». Она попросила самую новую и самую интересную игру, и запустила её. Лучше бы она этого не делала, а телефон не давал такого совета. Девочка очнулась, когда телефон приостановил игру, и взволнованный мамин голос спросил, что с нею?
– Ничего – ответила девочка.
– А где же ты?
– Здесь
– Где здесь? Ты знаешь, что занятия в школе давно закончились? Только что звонила учительница и спрашивала, почему тебя не было.
– Ой – сказала девочка. Больше добавить ей было нечего.
А всё телефон – сердилась она. Тоже мне, смартфон, умный телефон – умник нашёлся, присоветовал! Что мне теперь сказать маме? А как всё это объяснить учительнице? Вот пусть теперь и выкручивается сам как хочет. И она решительно спросила у телефона, что ей теперь делать?
Телефон тоже очень расстроился, он наконец-то понял, что никакой он не самый-самый, а такой же, как все, и что по-настоящему хорошо он умеет только искать и спрашивать. И ещё он понял, что успел полюбить свою девочку-хозяйку и постарался ей помочь. А коль скоро лучше всего у него получалось искать, то он в конце концов нашёл такой сайт, где добрая тётя хорошим и добрым голосом объяснила и девочке, и телефону то, что они – да и все другие – отлично знали и так: что ссориться по пустякам – последнее дело, и коль скоро это случилось, то самое лучшее – это сразу помириться. Что на неприятные вопросы мамы и учительницы лучше сразу честно рассказать, как всё было, и что есть важные дела, про которые забывать никак нельзя, а есть так, пустяки, развлечения – хотя без развлечений тоже нельзя. И нельзя просить у другого сделать то, что тот при всём желании никак не может сделать. И так хорошо у этой незнакомой тёти получилось всё это сказать, что девочке показалось, что по другому и нельзя и что она всегда-всегда будет так поступать.
Она тут же помирилась с подругой, и с мамой, и с учительницей, и даже с телефоном. А телефон перестал думать, что он такой умный-преумный и постарался больше не вываливать на голову задавшему вопрос всё, что ему попалось в интернете. К сожалению, как быть с играми он не знал, а самая разумная рекомендация, которую ему удалось найти, сводилась к тому, что надо поступать разумно.
– Масло масляное – подумал телефон. – Вот тебе и интернет. Тоже мне, всезнайка.
Почему-то это его немного утешило.
Телефон, который хотел научиться говорить
Жил-был телефон. Хороший телефон, не хуже других, да к тому же ещё и умный. Он любил помечтать о том, о чём прочие телефоны никогда даже и не задумывались. Вот как-то раз на улице, когда его достали из кармана, он увидел ребят, катающихся на досках.
– Вот бы и мне так! – подумал телефон. Нет, конечно, он не собирался стоять на доске, но вот если раздобыть где-нибудь четыре небольших колёсика и приделать их под экраном, то он вполне мог бы катиться сам по себе. Только он был умным телефоном и сразу понял, что кто-то должен им управлять, тот, кто стоит сверху и видит все ямы и камни на дороге. Ну, положим, этому, наверное, можно научить какого-нибудь хомячка или крохотную обезьянку-игрунку. Конечно, лучше всего попросить знакомого гномика или домовёнка, но таких знакомых у телефона не было. И вообще он сильно сомневался, что гномы и домовые живут сейчас вместе с нами. Может быть раньше они и встречались на каждом шагу, но теперь остались разве что в сказках да мультиках. А что? Тоже ведь реальность, только виртуальная. Слово виртуальная телефону не нравилось. Почему бы не сказать выдуманная, воображаемая, не настоящая? Наверное потому, что тогда получится нереальная реальность, а такое тяжеловато себе представить, по крайней мере мне, простому телефону – решил телефон.
Да нет, даже с гномиками всё равно не получится – снова с сожалением подумал он – для таких маленьких колёсиков, которые нужны мне, каждая крохотная выбоинка в асфальте, которую большие колёса настоящей доски просто не замечают, превращается в огромную яму, из которой нам не выбраться.
Или вот всю свою недолгую телефонную жизнь он хотел научиться смеяться. Нет, конечно, по-своему, по телефонному он смеяться умел и любил, только что это за смех, когда тебя трясёт мелкой дрожью виброзвонок. Ещё подумают, что ты трясёшься от страха. А вот так, по-настоящему, громко, весело, взахлёб, до слёз в глазах, как девочка, у которой он жил в кармане курточки – так он не мог. Он был умным телефоном и понимал, что так, как его девочка, он не рассмеётся никогда, ведь у него даже слёз нет и не будет, но почему бы не помечтать.
Или однажды он увидел в небе воздушного змея.
– Как просто! – подумал он – а я всё время хотел летать! Он же, змей, точно такой же плоский, как и я, только побольше. И телефон начал готовиться к полёту. Он приметил, где лежит прочный шпагат для основной верёвки змея и нитки для растяжек, а где – пушистая ленточка для хвоста. Оставалось только объяснить своей хозяйке, что всё это нужно к нему приклеить, но тут вдруг возникли два неожиданных препятствия. Во-первых, телефон заметил, что настоящий воздушный змей, когда он лежит на земле или на лавочке, колышется от малейшего дуновения ветерка, а небольшой порыв просто подбрасывает его в воздух. Ничего подобного с телефоном не случалось никогда. Если уж его доставали из кармана и клали на перила или парапет, нужен был очень сильный ветер, просто ураган, чтобы хоть чуть-чуть пошевелить его. Телефон был умный, он понял, что слишком тяжёл для полётов, и тут ничего поделать нельзя, и, как ему было ни обидно, расстался с несбыточной мечтой.
Второе препятствие по началу не казалось таким уж непреодолимым, хотя удивило его до глубины души. Ведь для чего был придуман телефон? Да чтобы разговаривать, а вовсе не для того, чтобы с утра до ночи висеть в игралках или листать видеоролики. Кстати, в пору, когда создавались первые телефоны, видеозвонки были несбыточной мечтой, что-то вроде волшебного яблочка на голубом блюдечке, зато болтать по телефону некоторые люди были способны часами. И тут, к своему ужасу, наш телефон обнаружил, что говорить-то он и не умеет. Он может прекрасно передавать чужие слова тех, кто разговаривает друг с другом, но сам! Сам не может произнести ни слова. Совсем как попка-дурак, огорчился телефон.
Другой бы на месте нашего телефона бросил всю затею, ну, может быть, немного погоревал и поплакал, но наш телефон был не таким. Во-первых, он никогда не плакал, разве что когда случалось действительно большое горе или было очень больно. И то настоящим плачем это назвать было нельзя, ведь у телефона не было слёз, так что получалось вроде как не взаправду, а так, понарошку. А во-вторых, всё-таки он был умным телефоном и знал, что если что-то кажется совсем невыполнимым, то просто надо хорошенько подумать и попробовать разок-другой, и дело обязательно если и не решится, то сдвинется с места. Кроме того, его любимым присловьем было «Глаза боятся, а руки делают».
И он начал делать.
Нет, всё-таки сначала он решил подумать, что же ему сделать, а уж потом начать это дело делать. Сначала дело показалось ему совсем лёгким.
– Да что тут думать! – подумал он. Память у меня хорошая и большая, сейчас запишу туда все слова и буду вытаскивать по одному, когда они понадобятся.
Слов оказалось очень много. Даже очень-очень много. Но телефон их все сумел запомнить, потому что в его память они всё-таки поместились. Но тут оказалось, что для разговора – если только это не канючение «Мам, хочу мороженое» – нужно немало разных слов, которые ещё нужно и найти, и поставить на правильное место. Если просто сказать «Я вышла на балкон», это будет неинтересно и даже, можно сказать, загадочно. Зачем вышла? Попить чайку? Или крикнуть Наташке, чтобы выходила гулять? Или посмотреть салют? И высоко ли этот балкон, и что с него видно – дома или лес?
Замучаешся искать – подумал телефон. Может, проще не говорить, а показывать картинки? Есть же мультики без слов, с одной музыкой, и всё там ясно. И тут тоже, если на картинке вечер, салют, дом с балконом на двадцать первом этаже, а на балконе девочка то ясно, что девочка живёт в большом городе и вышла посмотреть салют. И не надо много слов. И телефон совсем уж собрался начать собирать картинки – и про автобус, и про школу, и про то, как мама зовёт обедать. Но вот как нарисовать мамины слова, которые она говорила девочке тысячу раз, а может и больше, совсем простые слова, вот эти: «Кушай быстрее, ты же опоздаешь в школу!» – он представить себе не мог.
– Пожалуй, с картинками всё не так здорово, как кажется. Но всё равно, чем собирать вместе разные слова, лучше уж запомнить готовые фразы, а сборку оставить на крайний случай, когда готовых фраз не нашлось.
Первым делом он стал прислушиваться к разговорам ребят между собой. Поначалу их способ разговаривать ему очень понравился.
Классно! Клёво! Круто! Да ну! О’кей! Вот ещё!
А потом он задумался: «И как они умудряются понять друг друга?». Сам телефон, как ни старался, так и не смог ничего рассказать на этом клёво-классном языке.
Делать нечего, пришлось телефону найти учебники по грамматике, по литературе, а заодно – он ведь был не только умным, но ещё и очень любопытным телефоном – по риторике и даже по лингвистике. И попытаться всё это прочесть. И понять. И запомнить. Не очень-то простое дело. Зато он узнал, что тот язык, на котором объяснялись ребята и который так его ужаснул, называется жаргон, что жаргонов существует много – и у школьников, и у студентов, и даже у воров есть свой жаргон. И что жаргон – это, конечно, плохо, но, к счастью, увлечение жаргонными словечками и фразами довольно быстро проходит. Это как простуда, пока болеешь – хрипишь, сипишь и слова из себя не выдавишь, а как выздоровеешь –так хоть во всё горло песни распевай.
Однажды у девочки раздался звонок, но ни имени, ни номера телефона звонившего на экране не высветилось
– Кто это? – недоумённо спросила девочка.
– Здравствуй, это я, твой телефон.
– Да ну!
– Да, я теперь умею сам разговаривать, и мы с тобой можем поговорить обо всём на свете
– Вот ещё!
– Ты не любишь разговаривать?
– Нет
Наверное, у неё не очень получается, как и у меня поначалу – подумал телефон.
– А хочешь, я буду по вечерам читать тебе вслух что-нибудь интересное?
– Да ну...
– Ну ты же всё равно играешь во всякие квесты, ты играй, а я почитаю. Давай, попробуем?
– Ну, ладно...
И они попробовали.
– Тебе понравилось? – спросил телефон.
О’кей – ответила девочка.
Сначала получалось не очень и часто девочка, оторвавшись от игры, с досадой восклицала
– Ну вот, опять пропустила ловушку!
Но потихоньку возгласов становилось всё меньше, и тогда телефон снова спросил
– Тебе понравилось?
– Ага. Там такая королева, и зеркальщик, и принц – ой, или король. Ну там все они. В общем, классно.
Сказка шла своим чередом, Белоснежка уже повстречала гномов. Рассказ, как и положено настоящей сказке, становился всё увлекательней и увлекательней, так что под конец девочка начала сама, не дожидаясь телефона, читать продолжение недочитанного прошлым вечером.
И вот, наконец, сказка кончилась.
– Ты знаешь, – сказала девочка – я знала, что Белоснежка умерла понарошку. Я ещё смотрела про неё диснеевский мультик. И ещё есть очень похожая сказка, только в стихах, там спит не Белоснежка, а царевна, и жила она у семи богатырей. Ой, и по этой сказке был мультик. Там ещё собачка не хотела, чтобы царевна попробовала отравленное яблоко, она лаяла на колдунью-старуху, которая принесла это яблоко, старалась оттащить царевну, а потом откусила от яблока и упала перед ней на дорожку, чтобы показать, что это яблоко есть нельзя. Но царевна ничего не поняла.
Телефон улыбнулся и радостно вздохнул. Он понял, что теперь у него есть друг, с которым всегда можно интересно поговорить обо всём на свете.
Как телефону удалось улыбнуться, да ещё и вздохнуть, никто до сих пор так и не узнал.
– Вот бы и мне так! – подумал телефон. Нет, конечно, он не собирался стоять на доске, но вот если раздобыть где-нибудь четыре небольших колёсика и приделать их под экраном, то он вполне мог бы катиться сам по себе. Только он был умным телефоном и сразу понял, что кто-то должен им управлять, тот, кто стоит сверху и видит все ямы и камни на дороге. Ну, положим, этому, наверное, можно научить какого-нибудь хомячка или крохотную обезьянку-игрунку. Конечно, лучше всего попросить знакомого гномика или домовёнка, но таких знакомых у телефона не было. И вообще он сильно сомневался, что гномы и домовые живут сейчас вместе с нами. Может быть раньше они и встречались на каждом шагу, но теперь остались разве что в сказках да мультиках. А что? Тоже ведь реальность, только виртуальная. Слово виртуальная телефону не нравилось. Почему бы не сказать выдуманная, воображаемая, не настоящая? Наверное потому, что тогда получится нереальная реальность, а такое тяжеловато себе представить, по крайней мере мне, простому телефону – решил телефон.
Да нет, даже с гномиками всё равно не получится – снова с сожалением подумал он – для таких маленьких колёсиков, которые нужны мне, каждая крохотная выбоинка в асфальте, которую большие колёса настоящей доски просто не замечают, превращается в огромную яму, из которой нам не выбраться.
Или вот всю свою недолгую телефонную жизнь он хотел научиться смеяться. Нет, конечно, по-своему, по телефонному он смеяться умел и любил, только что это за смех, когда тебя трясёт мелкой дрожью виброзвонок. Ещё подумают, что ты трясёшься от страха. А вот так, по-настоящему, громко, весело, взахлёб, до слёз в глазах, как девочка, у которой он жил в кармане курточки – так он не мог. Он был умным телефоном и понимал, что так, как его девочка, он не рассмеётся никогда, ведь у него даже слёз нет и не будет, но почему бы не помечтать.
Или однажды он увидел в небе воздушного змея.
– Как просто! – подумал он – а я всё время хотел летать! Он же, змей, точно такой же плоский, как и я, только побольше. И телефон начал готовиться к полёту. Он приметил, где лежит прочный шпагат для основной верёвки змея и нитки для растяжек, а где – пушистая ленточка для хвоста. Оставалось только объяснить своей хозяйке, что всё это нужно к нему приклеить, но тут вдруг возникли два неожиданных препятствия. Во-первых, телефон заметил, что настоящий воздушный змей, когда он лежит на земле или на лавочке, колышется от малейшего дуновения ветерка, а небольшой порыв просто подбрасывает его в воздух. Ничего подобного с телефоном не случалось никогда. Если уж его доставали из кармана и клали на перила или парапет, нужен был очень сильный ветер, просто ураган, чтобы хоть чуть-чуть пошевелить его. Телефон был умный, он понял, что слишком тяжёл для полётов, и тут ничего поделать нельзя, и, как ему было ни обидно, расстался с несбыточной мечтой.
Второе препятствие по началу не казалось таким уж непреодолимым, хотя удивило его до глубины души. Ведь для чего был придуман телефон? Да чтобы разговаривать, а вовсе не для того, чтобы с утра до ночи висеть в игралках или листать видеоролики. Кстати, в пору, когда создавались первые телефоны, видеозвонки были несбыточной мечтой, что-то вроде волшебного яблочка на голубом блюдечке, зато болтать по телефону некоторые люди были способны часами. И тут, к своему ужасу, наш телефон обнаружил, что говорить-то он и не умеет. Он может прекрасно передавать чужие слова тех, кто разговаривает друг с другом, но сам! Сам не может произнести ни слова. Совсем как попка-дурак, огорчился телефон.
Другой бы на месте нашего телефона бросил всю затею, ну, может быть, немного погоревал и поплакал, но наш телефон был не таким. Во-первых, он никогда не плакал, разве что когда случалось действительно большое горе или было очень больно. И то настоящим плачем это назвать было нельзя, ведь у телефона не было слёз, так что получалось вроде как не взаправду, а так, понарошку. А во-вторых, всё-таки он был умным телефоном и знал, что если что-то кажется совсем невыполнимым, то просто надо хорошенько подумать и попробовать разок-другой, и дело обязательно если и не решится, то сдвинется с места. Кроме того, его любимым присловьем было «Глаза боятся, а руки делают».
И он начал делать.
Нет, всё-таки сначала он решил подумать, что же ему сделать, а уж потом начать это дело делать. Сначала дело показалось ему совсем лёгким.
– Да что тут думать! – подумал он. Память у меня хорошая и большая, сейчас запишу туда все слова и буду вытаскивать по одному, когда они понадобятся.
Слов оказалось очень много. Даже очень-очень много. Но телефон их все сумел запомнить, потому что в его память они всё-таки поместились. Но тут оказалось, что для разговора – если только это не канючение «Мам, хочу мороженое» – нужно немало разных слов, которые ещё нужно и найти, и поставить на правильное место. Если просто сказать «Я вышла на балкон», это будет неинтересно и даже, можно сказать, загадочно. Зачем вышла? Попить чайку? Или крикнуть Наташке, чтобы выходила гулять? Или посмотреть салют? И высоко ли этот балкон, и что с него видно – дома или лес?
Замучаешся искать – подумал телефон. Может, проще не говорить, а показывать картинки? Есть же мультики без слов, с одной музыкой, и всё там ясно. И тут тоже, если на картинке вечер, салют, дом с балконом на двадцать первом этаже, а на балконе девочка то ясно, что девочка живёт в большом городе и вышла посмотреть салют. И не надо много слов. И телефон совсем уж собрался начать собирать картинки – и про автобус, и про школу, и про то, как мама зовёт обедать. Но вот как нарисовать мамины слова, которые она говорила девочке тысячу раз, а может и больше, совсем простые слова, вот эти: «Кушай быстрее, ты же опоздаешь в школу!» – он представить себе не мог.
– Пожалуй, с картинками всё не так здорово, как кажется. Но всё равно, чем собирать вместе разные слова, лучше уж запомнить готовые фразы, а сборку оставить на крайний случай, когда готовых фраз не нашлось.
Первым делом он стал прислушиваться к разговорам ребят между собой. Поначалу их способ разговаривать ему очень понравился.
Классно! Клёво! Круто! Да ну! О’кей! Вот ещё!
А потом он задумался: «И как они умудряются понять друг друга?». Сам телефон, как ни старался, так и не смог ничего рассказать на этом клёво-классном языке.
Делать нечего, пришлось телефону найти учебники по грамматике, по литературе, а заодно – он ведь был не только умным, но ещё и очень любопытным телефоном – по риторике и даже по лингвистике. И попытаться всё это прочесть. И понять. И запомнить. Не очень-то простое дело. Зато он узнал, что тот язык, на котором объяснялись ребята и который так его ужаснул, называется жаргон, что жаргонов существует много – и у школьников, и у студентов, и даже у воров есть свой жаргон. И что жаргон – это, конечно, плохо, но, к счастью, увлечение жаргонными словечками и фразами довольно быстро проходит. Это как простуда, пока болеешь – хрипишь, сипишь и слова из себя не выдавишь, а как выздоровеешь –так хоть во всё горло песни распевай.
Однажды у девочки раздался звонок, но ни имени, ни номера телефона звонившего на экране не высветилось
– Кто это? – недоумённо спросила девочка.
– Здравствуй, это я, твой телефон.
– Да ну!
– Да, я теперь умею сам разговаривать, и мы с тобой можем поговорить обо всём на свете
– Вот ещё!
– Ты не любишь разговаривать?
– Нет
Наверное, у неё не очень получается, как и у меня поначалу – подумал телефон.
– А хочешь, я буду по вечерам читать тебе вслух что-нибудь интересное?
– Да ну...
– Ну ты же всё равно играешь во всякие квесты, ты играй, а я почитаю. Давай, попробуем?
– Ну, ладно...
И они попробовали.
– Тебе понравилось? – спросил телефон.
О’кей – ответила девочка.
Сначала получалось не очень и часто девочка, оторвавшись от игры, с досадой восклицала
– Ну вот, опять пропустила ловушку!
Но потихоньку возгласов становилось всё меньше, и тогда телефон снова спросил
– Тебе понравилось?
– Ага. Там такая королева, и зеркальщик, и принц – ой, или король. Ну там все они. В общем, классно.
Сказка шла своим чередом, Белоснежка уже повстречала гномов. Рассказ, как и положено настоящей сказке, становился всё увлекательней и увлекательней, так что под конец девочка начала сама, не дожидаясь телефона, читать продолжение недочитанного прошлым вечером.
И вот, наконец, сказка кончилась.
– Ты знаешь, – сказала девочка – я знала, что Белоснежка умерла понарошку. Я ещё смотрела про неё диснеевский мультик. И ещё есть очень похожая сказка, только в стихах, там спит не Белоснежка, а царевна, и жила она у семи богатырей. Ой, и по этой сказке был мультик. Там ещё собачка не хотела, чтобы царевна попробовала отравленное яблоко, она лаяла на колдунью-старуху, которая принесла это яблоко, старалась оттащить царевну, а потом откусила от яблока и упала перед ней на дорожку, чтобы показать, что это яблоко есть нельзя. Но царевна ничего не поняла.
Телефон улыбнулся и радостно вздохнул. Он понял, что теперь у него есть друг, с которым всегда можно интересно поговорить обо всём на свете.
Как телефону удалось улыбнуться, да ещё и вздохнуть, никто до сих пор так и не узнал.
Телефон и день рождения
Жил-был телефон. Беспокойный и любопытный телефон, всё-то ему хотелось знать. Он никогда не задумывался, зачем это ему нужно, просто хотел и всё.
Конечно, он был подключён к интернету и мог спросить там о чём угодно, вот только спросишь его, этот самый интернет, зачем Колька каждый день бегает в лес, а в ответ тот предлагает статьи «Почему убегают лайки или бродяжничество охотничьих собак» или книжку «Приключения Кольки Кочерыжкина». Да не нужен мне никакой Кочерыжкин – досадовал телефон – я про Кольку из соседнего дома, того, который на прошлой неделе носился с каким-то камнем, который он где-то подобрал, и всем объяснял, что это вовсе не камень, а чёртов палец, и что это неправильное название, что на самом деле это окаменелость, которая называется белемнит, и что жили они, белемниты, на Земле много миллионов лет тому назад, когда ещё никаких людей и в помине не было, а теперь все вымерли, ни одного не осталось. Это он перед моей хозяйкой так выпендривался, говорил, что это уникальная находка, что таких окаменелостей ещё не находили, что надо сделать фото и послать его в научный журнал, чтобы там зарегистрировали научное открытие, что это нужно сделать её телефоном – то есть мной – потому что у меня чёткость лучше и цвета не искажаются. Ну, начали они делать фото, все они Кольке не нравились, то ракурс не тот, то уникальные отпечатки щупалец этого головоногого не видны. Понятное дело, перессорились, начали кричать друг на друга, размахивать руками. А в руке у Кольки был зажат белемнит, а у моей хозяйки – я. И так они размахались, что этот самый чёртов белемнит заехал мне по экрану, вон, до сих пор в правом нижнем углу скол виден, наверное, теперь навсегда. Правильно его неправильно называют чёртовым пальцем. Ну и скажите, зачем мне какой-то Кочерыжкин с белемнитом в руке, да ещё с бродячими собаками?
Или вот моя хозяйка снова начала играть в мячик и стукать им о пол. Мячик тяжёлый, почти как баскетбольный, и бумки получаются что надо. Конечно, девочке хоть бы что, во-первых, это свой бумк, а свой бумк всегда звучит приятно для слуха, почти совсем как музыка, а во-вторых, она надевает наушники и включает настоящую хорошую музыку, только окружающие эту музыку не слышат, а слышат только бум-Бум-БУМ. Интересно, как скоро сегодня прибегут возмущённые соседи разлучать мою хозяйку с её мячом и музыкой, что там по этому поводу думает Яндекс? Ну а если серьёзно, то хорошо бы узнать, как устроены шумоподавители, там что-то такое, связанное с интерференцией, когда одна звуковая волна гасит другую. Вот это как раз можно было бы поискать в интернете, боюсь только утонуть в синусах, косинусах, фильтрах Фурье и советах сделать мягкие пол и стены. Умники! Если сделать мягкий пол, мячик то бумкать перестанет, но он перестанет и прыгать! А кому нужен непрыгучий мячик? Проще сразу запереть его в шкафу, и никакой переделки пола и потолка не понадобится.
Или вот, например, как узнать, чем пахнет большая река, когда стоишь на высоком берегу и видишь вдали далёкие излучины и блюдечки озёр, прячущиеся в прибрежных лугах? Сыростью да таволгой? А тайга, когда смотришь на убегающие вдаль сопки? Конечно, кедрами, а ещё чем? А штормящее море – только йодом и высыхающими водорослями? Скорее всего, интернет выдаст и такие ответы, но он никогда не догадается, что всё это пахнет далёкими неизведанными странами. Это может сказать только тот, кто сам вглядывался в синеющую даль и пытался угадать, что там, за горизонтом? Значит, надо искать тех, кто ещё не променял ночёвки у костра на пятизвёздочные отели и спрашивать у них.
Хотя отели – это тоже совсем неплохо и кажется, что с ними попроще, интернет выдаёт и что там подают на завтрак-обед-ужин, и какие предусмотрены развлечения, и как часто меняют постельное бельё. Но вот удастся ли там найти компанию, которая примет тебя к себе, с которой ты подружишься так, что не раздружишься всю жизнь, он ответить не сможет, а без друзей все удовольствия кажутся скучноватыми, а еда – пресноватой. И конечно, здесь не стоит выбирать в советчики бродягу, привыкшего проводить ночи у костра, лучше выбрать того, кто каждый год ездит по курортам.
Вот и приходилось телефону до всего стараться дойти самому, а как догадаться до того, чего никогда не знал, не слыхал и не видел? Пытаться всё проверять, а как всё проверишь? Нет, спрашивать всё-таки придётся, только нужно знать, у кого и где.
Или пробовать угадать. А что? Не так уж и плохо, ведь была такая игра угадайка, кажется, по ней на телевидении даже передачу сделали. Конечно, угадывать интересно только то, что по другому узнать никак не получится, например, кто завтра победит, Спартак или Динамо, или видят ли нас инопланетяне с далёкой звезды Альдебаран?
Или день рождения. Конечно, угадать, что тебе подарят – если только ты целый год не просил подарить тебе щенка – почти невозможно, но так приятно помечтать. Даже со щенком наверняка сказать нельзя. Да и зачем телефону щенок? Если по-честному, о щенке просила девочка, у которой жил телефон. Но ведь он так любил её, а она – его, так радовались подаркам, что уже не различали, где чей. Если по правде, когда у телефона настоящий день рождения, никто не знал, да и что считать этим самым днём рождения? День, когда в него вставили последнюю микросхему? Или когда подсоединили экран и закрыли крышку корпуса? А может, когда в нём появилась сим-карта и он смог, как и положено настоящему телефону, принимать звонки и отвечать на них? Девочке проще – подумал телефон, – у неё есть мама, которая точно знает, когда у её дочки день рождения, а у телефона ни мамы, ни папы, круглый сирота. Интересно, почему круглый? – тут же задумался телефон – уж скорее квадратный. Но одним мама с папой положены, как у людей или хомячков, а другим нет. Ты же не будешь спрашивать у тарелки или у велосипеда где их мама. Поэтому телефон привык считать день рождения девочки и своим днём рождения тоже.
Хорошо, когда день рождения весной, весной все дома, ещё никуда не разъехались, ни на море, ни на дачу, можно пригласить все-всех. Занятия в школе скоро кончатся, а там каникулы, целых три месяца! Даже если мама с папой у тебя геологи , то они обычно в это время в командировки не ездят, значит, будем праздновать все вместе, сразу, а не так, что один раз вовремя, а другой раз как получится. Ведь по настоящему ждёшь дня рождения только в первый раз. Потом, конечно, тоже здорово, и подарки снова подарят, а мамины и папины подарки всегда самые хорошие и интересные, но всё равно лучше, чтобы в настоящий день рождения, тогда выходит как-то радостнее.
А летом может получиться, как у Чебурашки, к которому, бывало, никто не приходил. Если внимательно посмотреть мультик, то сразу станет ясно, что у него день рождения был летом, летом в городе жарко и скучно, вот там и остались только Чебурашка, потому что у него никого не было и он жил в ящике, и крокодил Гена, потому что он из Африки и привык, когда жарко, а весной и осенью ему у нас холодно.
Интересно, подумал телефон, летом жарко, зимой холодно, осенью дождь, весной слякоть. Это что, урок природоведения? Я же, вроде, начал спрашивать про день рождения, такой радостный, такой единственный, такой подарочный! Я сам был подарком на день рождения, и сам снимал видео, как моя будущая, а теперь настоящая хозяйка задула девять, нет, десять свечей! С первого раза!
Наверху загалдели две сестрёнки. Они собирались ложиться спать и, как обычно, тянули время, хотя куда уж дальше тянуть, на дворе макушка лета, темнеет считай что в полночь, и от всей ночи остаётся три-четыре часа. Они спали на втором этаже, на большущей мамы-с-папиной кровати, такой огромной, что, кажется, там может поместиться полкласса, но места не хватило даже для телефона, потому что там уже устроился целый ночной зоопарк: большая плюшевая акула ростом с младшую сестрёнку, маленький волк по имени Забивака, ещё не описанный наукой зверёк Пушистик и больше десятка самых разных любителей поваляться в большой кровати в весёлой компании. Они изо всех сил старались пролезть в девчачьи сны и присниться им, потому что только во сне они могут разговаривать с людьми, но всегда так торопились и толкались в самом начале сна, что попадали туда очень редко. А перед днём рождения сестрёнки колобродят так долго, что на сон и времени почти не остаётся.
– Ну что вы всё галдите да толкаетесь, скоро у младшей день рождения, подумали бы лучше о подарке – сказал телефон, которому не хватило места на кровати и поэтому его поселили на тумбочке, рядом с хозяйкой, ведь телефону нужно ждать звонков и днём, и ночью, поэтому по ночам он только дремлет, а не спит по настоящему и может обойтись без кровати, хотя поваляться он тоже был бы не прочь. – У неё же день рождения летом, вдруг получится, как с Чебурашкой?
Надо сказать, что хотя у телефона, в отличии от компании, собравшейся в кровати, был свой день рождения, пусть и общий с любимой хозяйкой, и они вместе радовались подаркам, но сам телефон подарков никогда не получал. Он знал, как это обидно, он помнил все дни рождения и никогда не уставал заранее напоминать о Новом Годе, о днях рождения и обо всех прочих случаях, когда принято дарить подарки.
– Только давайте сначала посмотрим все подарки – они же не нам! – чтобы там не было страшных, вредных и неинтересных – предложил телефон.
– Только давайте смотреть все вместе! – загалдела компания на кровати.
– Смотреть можно и вместе, а решать придётся тебе, хозяйка – сказал телефон – только ты одна среди нас можешь чувствовать тепло и холод, мягкое и прыгучее или вкусное-невкусное так, как это чувствует человек. А то вот все мы тут маемся от жары, а Дракоша был бы не прочь включить обогреватель.
Первой придумала и принесла подарок Акула. Это была большая раковина, наполненная водой, только эта вода не играла солнечными лучами, не сверкала и не переливалась на свету, а казалась сгустком черноты, в которой иногда зажигались еле заметные искорки и ниточки света.
– Ты что! Здесь тебе не океанариум и не душ, тащи свою воду туда, откуда взяла!
– Стала бы я дарить простую воду – обиделась Акула – это вода из самого глубокого места на Земле, из Марианской впадины, там также темно, как в подземных пещерах, только в пещерах просто мёртвая беспросветная тьма, а на океанском дне тьма живая. В моей раковине вода, в которой собрано немного темноты с морского дна. Если поставить раковину с этой водой в комнате и занавесить окна, даже днём наступит настоящая темнота, как будто наступила полночь. В беспросветной тьме снятся только беспросветные кошмары, а с этой океанской тьмой – таинственные и загадочные сны, смотрите, как в самой её глубине зажигаются чуть заметные таинственные огоньки.
Девочка схватила раковину.
– И правда! А какая холодная! И мокрая! Всю кровать вымочит, разве в мокрой кровати уснёшь!
Телефон в её кармане тихонько задрожал
– Она же старалась изо всех сил – шепнул он – ты знаешь, какая глубина там, куда нырнула твоя акула за этим кусочком темноты? Там поместится Эверест, самая высокая гора на Земле, и ещё останется место для Килиманджаро. И вода там холодная, как в проруби, сама потрогай раковину!
– Какая прохладная! – спохватилась девочка – Как таинственно переливается в ней темнота! Как тебе удалось найти такое чудо, Акулинка?
– Да так, пустяки, нырнула разок-другой и нашла.
– Здорово. Вечером в жару можно ставить раковину на стул рядом с кроватью, будет сразу и темно, и прохладно.
Забивака подарил свой мячик.
– Вот – сказал он – вот мячик, который никогда не промахивается!
Девочка с недоверием взяла мячик, бросила его в кольцо и, конечно, промазала.
– А говорил, что он никогда не промахивается! Зачем обманывать?
– А я не обманываю – обиделся Забивака – Во-первых, я никогда не обманываю девочек. Во-вторых, футбольный мячик забивают в ворота, а не пуляют в божий свет, как в копеечку, по баскетбольным кольцам . В третьих, если мячик попадает в кольцо, то он никогда не выскочит назад, то есть не промахнётся. Вот видишь, значит мячик, который попал в кольцо, никогда не промахивается. Смотри сама, если мячик в кольцо попал, то он попал?
– Попал.
– Не промахнулся?
– Нет...
– А если снова окажется в кольце, промахнётся?
– Нет
– Вот видишь, – снова повторил Забивака – изо всех мячиков, которые попали в кольцо, ни один не промахнулся. Можешь проверять сколько хочешь, все мячики, которые очутились в кольце, не промахнулись
– Но ведь они могли промахнуться!
– Могли, могли! Я бы тоже мог съесть три мороженых, а съел только одно. Ты что, хочешь сказать, что я съел три мороженых только потому, что мог это сделать? Отдавай мячик назад, я подарю тебе другой, такой, который никогда не попадает в кольцо, вот попробуй с ним!
Тут девочка вспомнила, что она даже толком не сказала спасибо, а сразу выхватила мячик у Забияки и бросилась стучать им о пол и бросать в кольцо.
– Нет, что ты, что ты! – закричала она – твой подарок самый лучший, если всё время попадать, то это не интересно и никто с тобой играть не захочет, никому не нравится всё время проигрывать! Ты самый лучший Забивака, только я сама видела, как ты промахивался. Ты это делал нарочно?
Забивака чуть не сказал, что да, конечно нарочно, но вовремя вспомнил, что они не с товарищами в раздевалке хвастаются друг перед другом своими настоящими и придуманными подвигами. Прямо как рыбаки, которые, если хорошенько разойдутся, могут во всех подробностях поведать, как трудно им было вытаскивать кита из Москвы-реки.
– Нет, конечно – ответил он – мяч круглый, так и норовит откатиться в сторону, никак по нему не попадёшь, особенно когда друзья из раздевалки, которым не удалось тебя перехвастать, изо всех сил пытаются помешать. Но я промахиваюсь так редко, что можно сказать, что почти никогда.
– Я подарю массаж – сказал Весёлый Белый Гусь .
– Какой ещё массаж? Что ты там съел в канавке, когда прятался от бабуси, что у тебя не живот, а крыша поехала?
– Мы, гуси, едим только самую свежую траву и больше ничего. В такую жару свежая трава осталась только по канавкам, вот и приходится туда спускаться, заодно и от жары прятаться. От жары, а вовсе не от бабуси, даже не знаю, кто про нас такие глупости сочиняет.
– Ты нас за нос-то не води и зубы не заговаривай, что это за подарочный массаж?
– Да вы что, не знаете? Это про рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, там ещё были и поезд с окошками и горошком, и куры, и много кого ещё, и все что-то там бестолково делали, а потом пришли гуси и пощипали, пощи-щи-щи-ипали, пощ-щ-щ-ипали...
– Постой, а как это пощипать без тебя?
– Почему без меня, я всегда буду рядом!
– Так нечестно, нечестно – закричали все – мы тоже можем предложить каждый самого себя в подарок, только это тоже будет нечестно, ведь нас уже один раз подарили! Иди, ищи другой подарок!
– А мне и искать не надо, другой подарок рядом лежит.
– Какой?
– Ложка.
– Какая?
– Та, которую Антошка готовил к обеду, да так и не воспользовался.
Все долго спорили, хорошо ли это, дарить чужую ложку, но потом решили, что у такого лентяя и бездельника, как Антошка, своей ложки, пока он не исправится, нет и быть не может, а значит, это ничья ложка и, хоть это тоже кажется не совсем здорово, она годится для подарка, пока не найдётся её старый хозяин. А если тогда ложка успеет раздружиться со старым и сдружиться с новым хозяином или хозяйкой, так пусть у кого нравится, у того и остаётся.
Медвежонок сказал, что у него в голове опилки, поэтому ничего нового он придумать не может, а подарит он старинный медвежий подарок, полный горшок мёда. Нет, всё-таки горшочек, а то может случиться как с его приятелем, который нёс целый горшок мёда в подарок, а по пути забыл, что это подарок, потому что была жара, такая, как сейчас, и он присел подкрепиться, а когда встал, мёд кончился. Поэтому лучше принести горшочек, потому что если так случится, что горшочек кончится раньше, чем подарится, можно вернуться и взять ещё один, новый. И полный.
Зайка послушал медвежонка, молча встал, молча ушёл, молча вернулся, молча вынул из кармана большую морковку и молча сказал
– Вот!
Все удивились, как ему это удалось, молча сказать так мало и так много.
Глядя на Зайку неизвестный науке зверёк Пушистик молча положил неизвестный науке подарок, невидимый Находилутус, который может найти всё, что потерялось. Науке так же было неизвестно, как увидеть невидимый Находилутус и как им пользоваться.
Оказалось, что придумывать и дарить подарки так же интересно и приятно, как эти подарки получать. Все смеялись и радовались, и только котёнок, который сидел в уголке и кутался в свою курточку с капюшоном, становился все грустнее и грустнее. Под конец он чуть что не плакал.
– Ты что, ты же сейчас расплачешься, что случилось?
– Ничего.
– Ну а всё же?
– Да, вам смешно, а я только придумаю подарок, как его уже придумали и принесли, а у меня ничего нет...
– Да ладно, закрой глаза, сосчитай до трёх, открой их и ты придумаешь свой подарок.
Котёнок закрыл глаза, сосчитал до трёх, открыл их и увидел то же, что и раньше – кучу чужих подарков и смеющихся друзей. Он натянул на глаза капюшон, чтобы никто не видел, как он плачет. Кто-то похлопал его по плечу.
– Вылезай на свет божий, так ты ничего не увидишь!
Котёнок медленно стянул с головы капюшон, удивлённо посмотрел на него, улыбнулся – как это я раньше не догадался! – снял с себя курточку и положил её в кучу подарков.
– Что ты, ты же замёрзнешь зимой!
– Нет, не замёрзну, у меня хорошая и густая шерсть, если за ней правильно ухаживать, ни за что не замёрзнешь, а куртка только мешает вылизываться.
Девочка радостно оглядела подарки для сестрички и подняла телефон.
Телефон с удовольствием эти подарки сфотографировал.
А потом отдельно сфотографировал всю весёлую честную компанию.
А потом они решили прикрепить эту фотографию к подаркам и подарить все подарки сразу, чтобы никому не было обидно, что чей-то подарок лучше, а чей-то хуже, ведь все старались изо всех сил.
А потом оказалось, что до дня рождения ещё целый месяц, а они управились за один день И тогда они решили хорошенько подумать все вместе и придумать такой подарок, такой подарок, что лучше не бывало и в этом году не будет.
Что у них из этого вышло, мы узнаем через месяц.
Конечно, он был подключён к интернету и мог спросить там о чём угодно, вот только спросишь его, этот самый интернет, зачем Колька каждый день бегает в лес, а в ответ тот предлагает статьи «Почему убегают лайки или бродяжничество охотничьих собак» или книжку «Приключения Кольки Кочерыжкина». Да не нужен мне никакой Кочерыжкин – досадовал телефон – я про Кольку из соседнего дома, того, который на прошлой неделе носился с каким-то камнем, который он где-то подобрал, и всем объяснял, что это вовсе не камень, а чёртов палец, и что это неправильное название, что на самом деле это окаменелость, которая называется белемнит, и что жили они, белемниты, на Земле много миллионов лет тому назад, когда ещё никаких людей и в помине не было, а теперь все вымерли, ни одного не осталось. Это он перед моей хозяйкой так выпендривался, говорил, что это уникальная находка, что таких окаменелостей ещё не находили, что надо сделать фото и послать его в научный журнал, чтобы там зарегистрировали научное открытие, что это нужно сделать её телефоном – то есть мной – потому что у меня чёткость лучше и цвета не искажаются. Ну, начали они делать фото, все они Кольке не нравились, то ракурс не тот, то уникальные отпечатки щупалец этого головоногого не видны. Понятное дело, перессорились, начали кричать друг на друга, размахивать руками. А в руке у Кольки был зажат белемнит, а у моей хозяйки – я. И так они размахались, что этот самый чёртов белемнит заехал мне по экрану, вон, до сих пор в правом нижнем углу скол виден, наверное, теперь навсегда. Правильно его неправильно называют чёртовым пальцем. Ну и скажите, зачем мне какой-то Кочерыжкин с белемнитом в руке, да ещё с бродячими собаками?
Или вот моя хозяйка снова начала играть в мячик и стукать им о пол. Мячик тяжёлый, почти как баскетбольный, и бумки получаются что надо. Конечно, девочке хоть бы что, во-первых, это свой бумк, а свой бумк всегда звучит приятно для слуха, почти совсем как музыка, а во-вторых, она надевает наушники и включает настоящую хорошую музыку, только окружающие эту музыку не слышат, а слышат только бум-Бум-БУМ. Интересно, как скоро сегодня прибегут возмущённые соседи разлучать мою хозяйку с её мячом и музыкой, что там по этому поводу думает Яндекс? Ну а если серьёзно, то хорошо бы узнать, как устроены шумоподавители, там что-то такое, связанное с интерференцией, когда одна звуковая волна гасит другую. Вот это как раз можно было бы поискать в интернете, боюсь только утонуть в синусах, косинусах, фильтрах Фурье и советах сделать мягкие пол и стены. Умники! Если сделать мягкий пол, мячик то бумкать перестанет, но он перестанет и прыгать! А кому нужен непрыгучий мячик? Проще сразу запереть его в шкафу, и никакой переделки пола и потолка не понадобится.
Или вот, например, как узнать, чем пахнет большая река, когда стоишь на высоком берегу и видишь вдали далёкие излучины и блюдечки озёр, прячущиеся в прибрежных лугах? Сыростью да таволгой? А тайга, когда смотришь на убегающие вдаль сопки? Конечно, кедрами, а ещё чем? А штормящее море – только йодом и высыхающими водорослями? Скорее всего, интернет выдаст и такие ответы, но он никогда не догадается, что всё это пахнет далёкими неизведанными странами. Это может сказать только тот, кто сам вглядывался в синеющую даль и пытался угадать, что там, за горизонтом? Значит, надо искать тех, кто ещё не променял ночёвки у костра на пятизвёздочные отели и спрашивать у них.
Хотя отели – это тоже совсем неплохо и кажется, что с ними попроще, интернет выдаёт и что там подают на завтрак-обед-ужин, и какие предусмотрены развлечения, и как часто меняют постельное бельё. Но вот удастся ли там найти компанию, которая примет тебя к себе, с которой ты подружишься так, что не раздружишься всю жизнь, он ответить не сможет, а без друзей все удовольствия кажутся скучноватыми, а еда – пресноватой. И конечно, здесь не стоит выбирать в советчики бродягу, привыкшего проводить ночи у костра, лучше выбрать того, кто каждый год ездит по курортам.
Вот и приходилось телефону до всего стараться дойти самому, а как догадаться до того, чего никогда не знал, не слыхал и не видел? Пытаться всё проверять, а как всё проверишь? Нет, спрашивать всё-таки придётся, только нужно знать, у кого и где.
Или пробовать угадать. А что? Не так уж и плохо, ведь была такая игра угадайка, кажется, по ней на телевидении даже передачу сделали. Конечно, угадывать интересно только то, что по другому узнать никак не получится, например, кто завтра победит, Спартак или Динамо, или видят ли нас инопланетяне с далёкой звезды Альдебаран?
Или день рождения. Конечно, угадать, что тебе подарят – если только ты целый год не просил подарить тебе щенка – почти невозможно, но так приятно помечтать. Даже со щенком наверняка сказать нельзя. Да и зачем телефону щенок? Если по-честному, о щенке просила девочка, у которой жил телефон. Но ведь он так любил её, а она – его, так радовались подаркам, что уже не различали, где чей. Если по правде, когда у телефона настоящий день рождения, никто не знал, да и что считать этим самым днём рождения? День, когда в него вставили последнюю микросхему? Или когда подсоединили экран и закрыли крышку корпуса? А может, когда в нём появилась сим-карта и он смог, как и положено настоящему телефону, принимать звонки и отвечать на них? Девочке проще – подумал телефон, – у неё есть мама, которая точно знает, когда у её дочки день рождения, а у телефона ни мамы, ни папы, круглый сирота. Интересно, почему круглый? – тут же задумался телефон – уж скорее квадратный. Но одним мама с папой положены, как у людей или хомячков, а другим нет. Ты же не будешь спрашивать у тарелки или у велосипеда где их мама. Поэтому телефон привык считать день рождения девочки и своим днём рождения тоже.
Хорошо, когда день рождения весной, весной все дома, ещё никуда не разъехались, ни на море, ни на дачу, можно пригласить все-всех. Занятия в школе скоро кончатся, а там каникулы, целых три месяца! Даже если мама с папой у тебя геологи , то они обычно в это время в командировки не ездят, значит, будем праздновать все вместе, сразу, а не так, что один раз вовремя, а другой раз как получится. Ведь по настоящему ждёшь дня рождения только в первый раз. Потом, конечно, тоже здорово, и подарки снова подарят, а мамины и папины подарки всегда самые хорошие и интересные, но всё равно лучше, чтобы в настоящий день рождения, тогда выходит как-то радостнее.
А летом может получиться, как у Чебурашки, к которому, бывало, никто не приходил. Если внимательно посмотреть мультик, то сразу станет ясно, что у него день рождения был летом, летом в городе жарко и скучно, вот там и остались только Чебурашка, потому что у него никого не было и он жил в ящике, и крокодил Гена, потому что он из Африки и привык, когда жарко, а весной и осенью ему у нас холодно.
Интересно, подумал телефон, летом жарко, зимой холодно, осенью дождь, весной слякоть. Это что, урок природоведения? Я же, вроде, начал спрашивать про день рождения, такой радостный, такой единственный, такой подарочный! Я сам был подарком на день рождения, и сам снимал видео, как моя будущая, а теперь настоящая хозяйка задула девять, нет, десять свечей! С первого раза!
Наверху загалдели две сестрёнки. Они собирались ложиться спать и, как обычно, тянули время, хотя куда уж дальше тянуть, на дворе макушка лета, темнеет считай что в полночь, и от всей ночи остаётся три-четыре часа. Они спали на втором этаже, на большущей мамы-с-папиной кровати, такой огромной, что, кажется, там может поместиться полкласса, но места не хватило даже для телефона, потому что там уже устроился целый ночной зоопарк: большая плюшевая акула ростом с младшую сестрёнку, маленький волк по имени Забивака, ещё не описанный наукой зверёк Пушистик и больше десятка самых разных любителей поваляться в большой кровати в весёлой компании. Они изо всех сил старались пролезть в девчачьи сны и присниться им, потому что только во сне они могут разговаривать с людьми, но всегда так торопились и толкались в самом начале сна, что попадали туда очень редко. А перед днём рождения сестрёнки колобродят так долго, что на сон и времени почти не остаётся.
– Ну что вы всё галдите да толкаетесь, скоро у младшей день рождения, подумали бы лучше о подарке – сказал телефон, которому не хватило места на кровати и поэтому его поселили на тумбочке, рядом с хозяйкой, ведь телефону нужно ждать звонков и днём, и ночью, поэтому по ночам он только дремлет, а не спит по настоящему и может обойтись без кровати, хотя поваляться он тоже был бы не прочь. – У неё же день рождения летом, вдруг получится, как с Чебурашкой?
Надо сказать, что хотя у телефона, в отличии от компании, собравшейся в кровати, был свой день рождения, пусть и общий с любимой хозяйкой, и они вместе радовались подаркам, но сам телефон подарков никогда не получал. Он знал, как это обидно, он помнил все дни рождения и никогда не уставал заранее напоминать о Новом Годе, о днях рождения и обо всех прочих случаях, когда принято дарить подарки.
– Только давайте сначала посмотрим все подарки – они же не нам! – чтобы там не было страшных, вредных и неинтересных – предложил телефон.
– Только давайте смотреть все вместе! – загалдела компания на кровати.
– Смотреть можно и вместе, а решать придётся тебе, хозяйка – сказал телефон – только ты одна среди нас можешь чувствовать тепло и холод, мягкое и прыгучее или вкусное-невкусное так, как это чувствует человек. А то вот все мы тут маемся от жары, а Дракоша был бы не прочь включить обогреватель.
Первой придумала и принесла подарок Акула. Это была большая раковина, наполненная водой, только эта вода не играла солнечными лучами, не сверкала и не переливалась на свету, а казалась сгустком черноты, в которой иногда зажигались еле заметные искорки и ниточки света.
– Ты что! Здесь тебе не океанариум и не душ, тащи свою воду туда, откуда взяла!
– Стала бы я дарить простую воду – обиделась Акула – это вода из самого глубокого места на Земле, из Марианской впадины, там также темно, как в подземных пещерах, только в пещерах просто мёртвая беспросветная тьма, а на океанском дне тьма живая. В моей раковине вода, в которой собрано немного темноты с морского дна. Если поставить раковину с этой водой в комнате и занавесить окна, даже днём наступит настоящая темнота, как будто наступила полночь. В беспросветной тьме снятся только беспросветные кошмары, а с этой океанской тьмой – таинственные и загадочные сны, смотрите, как в самой её глубине зажигаются чуть заметные таинственные огоньки.
Девочка схватила раковину.
– И правда! А какая холодная! И мокрая! Всю кровать вымочит, разве в мокрой кровати уснёшь!
Телефон в её кармане тихонько задрожал
– Она же старалась изо всех сил – шепнул он – ты знаешь, какая глубина там, куда нырнула твоя акула за этим кусочком темноты? Там поместится Эверест, самая высокая гора на Земле, и ещё останется место для Килиманджаро. И вода там холодная, как в проруби, сама потрогай раковину!
– Какая прохладная! – спохватилась девочка – Как таинственно переливается в ней темнота! Как тебе удалось найти такое чудо, Акулинка?
– Да так, пустяки, нырнула разок-другой и нашла.
– Здорово. Вечером в жару можно ставить раковину на стул рядом с кроватью, будет сразу и темно, и прохладно.
Забивака подарил свой мячик.
– Вот – сказал он – вот мячик, который никогда не промахивается!
Девочка с недоверием взяла мячик, бросила его в кольцо и, конечно, промазала.
– А говорил, что он никогда не промахивается! Зачем обманывать?
– А я не обманываю – обиделся Забивака – Во-первых, я никогда не обманываю девочек. Во-вторых, футбольный мячик забивают в ворота, а не пуляют в божий свет, как в копеечку, по баскетбольным кольцам . В третьих, если мячик попадает в кольцо, то он никогда не выскочит назад, то есть не промахнётся. Вот видишь, значит мячик, который попал в кольцо, никогда не промахивается. Смотри сама, если мячик в кольцо попал, то он попал?
– Попал.
– Не промахнулся?
– Нет...
– А если снова окажется в кольце, промахнётся?
– Нет
– Вот видишь, – снова повторил Забивака – изо всех мячиков, которые попали в кольцо, ни один не промахнулся. Можешь проверять сколько хочешь, все мячики, которые очутились в кольце, не промахнулись
– Но ведь они могли промахнуться!
– Могли, могли! Я бы тоже мог съесть три мороженых, а съел только одно. Ты что, хочешь сказать, что я съел три мороженых только потому, что мог это сделать? Отдавай мячик назад, я подарю тебе другой, такой, который никогда не попадает в кольцо, вот попробуй с ним!
Тут девочка вспомнила, что она даже толком не сказала спасибо, а сразу выхватила мячик у Забияки и бросилась стучать им о пол и бросать в кольцо.
– Нет, что ты, что ты! – закричала она – твой подарок самый лучший, если всё время попадать, то это не интересно и никто с тобой играть не захочет, никому не нравится всё время проигрывать! Ты самый лучший Забивака, только я сама видела, как ты промахивался. Ты это делал нарочно?
Забивака чуть не сказал, что да, конечно нарочно, но вовремя вспомнил, что они не с товарищами в раздевалке хвастаются друг перед другом своими настоящими и придуманными подвигами. Прямо как рыбаки, которые, если хорошенько разойдутся, могут во всех подробностях поведать, как трудно им было вытаскивать кита из Москвы-реки.
– Нет, конечно – ответил он – мяч круглый, так и норовит откатиться в сторону, никак по нему не попадёшь, особенно когда друзья из раздевалки, которым не удалось тебя перехвастать, изо всех сил пытаются помешать. Но я промахиваюсь так редко, что можно сказать, что почти никогда.
– Я подарю массаж – сказал Весёлый Белый Гусь .
– Какой ещё массаж? Что ты там съел в канавке, когда прятался от бабуси, что у тебя не живот, а крыша поехала?
– Мы, гуси, едим только самую свежую траву и больше ничего. В такую жару свежая трава осталась только по канавкам, вот и приходится туда спускаться, заодно и от жары прятаться. От жары, а вовсе не от бабуси, даже не знаю, кто про нас такие глупости сочиняет.
– Ты нас за нос-то не води и зубы не заговаривай, что это за подарочный массаж?
– Да вы что, не знаете? Это про рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, там ещё были и поезд с окошками и горошком, и куры, и много кого ещё, и все что-то там бестолково делали, а потом пришли гуси и пощипали, пощи-щи-щи-ипали, пощ-щ-щ-ипали...
– Постой, а как это пощипать без тебя?
– Почему без меня, я всегда буду рядом!
– Так нечестно, нечестно – закричали все – мы тоже можем предложить каждый самого себя в подарок, только это тоже будет нечестно, ведь нас уже один раз подарили! Иди, ищи другой подарок!
– А мне и искать не надо, другой подарок рядом лежит.
– Какой?
– Ложка.
– Какая?
– Та, которую Антошка готовил к обеду, да так и не воспользовался.
Все долго спорили, хорошо ли это, дарить чужую ложку, но потом решили, что у такого лентяя и бездельника, как Антошка, своей ложки, пока он не исправится, нет и быть не может, а значит, это ничья ложка и, хоть это тоже кажется не совсем здорово, она годится для подарка, пока не найдётся её старый хозяин. А если тогда ложка успеет раздружиться со старым и сдружиться с новым хозяином или хозяйкой, так пусть у кого нравится, у того и остаётся.
Медвежонок сказал, что у него в голове опилки, поэтому ничего нового он придумать не может, а подарит он старинный медвежий подарок, полный горшок мёда. Нет, всё-таки горшочек, а то может случиться как с его приятелем, который нёс целый горшок мёда в подарок, а по пути забыл, что это подарок, потому что была жара, такая, как сейчас, и он присел подкрепиться, а когда встал, мёд кончился. Поэтому лучше принести горшочек, потому что если так случится, что горшочек кончится раньше, чем подарится, можно вернуться и взять ещё один, новый. И полный.
Зайка послушал медвежонка, молча встал, молча ушёл, молча вернулся, молча вынул из кармана большую морковку и молча сказал
– Вот!
Все удивились, как ему это удалось, молча сказать так мало и так много.
Глядя на Зайку неизвестный науке зверёк Пушистик молча положил неизвестный науке подарок, невидимый Находилутус, который может найти всё, что потерялось. Науке так же было неизвестно, как увидеть невидимый Находилутус и как им пользоваться.
Оказалось, что придумывать и дарить подарки так же интересно и приятно, как эти подарки получать. Все смеялись и радовались, и только котёнок, который сидел в уголке и кутался в свою курточку с капюшоном, становился все грустнее и грустнее. Под конец он чуть что не плакал.
– Ты что, ты же сейчас расплачешься, что случилось?
– Ничего.
– Ну а всё же?
– Да, вам смешно, а я только придумаю подарок, как его уже придумали и принесли, а у меня ничего нет...
– Да ладно, закрой глаза, сосчитай до трёх, открой их и ты придумаешь свой подарок.
Котёнок закрыл глаза, сосчитал до трёх, открыл их и увидел то же, что и раньше – кучу чужих подарков и смеющихся друзей. Он натянул на глаза капюшон, чтобы никто не видел, как он плачет. Кто-то похлопал его по плечу.
– Вылезай на свет божий, так ты ничего не увидишь!
Котёнок медленно стянул с головы капюшон, удивлённо посмотрел на него, улыбнулся – как это я раньше не догадался! – снял с себя курточку и положил её в кучу подарков.
– Что ты, ты же замёрзнешь зимой!
– Нет, не замёрзну, у меня хорошая и густая шерсть, если за ней правильно ухаживать, ни за что не замёрзнешь, а куртка только мешает вылизываться.
Девочка радостно оглядела подарки для сестрички и подняла телефон.
Телефон с удовольствием эти подарки сфотографировал.
А потом отдельно сфотографировал всю весёлую честную компанию.
А потом они решили прикрепить эту фотографию к подаркам и подарить все подарки сразу, чтобы никому не было обидно, что чей-то подарок лучше, а чей-то хуже, ведь все старались изо всех сил.
А потом оказалось, что до дня рождения ещё целый месяц, а они управились за один день И тогда они решили хорошенько подумать все вместе и придумать такой подарок, такой подарок, что лучше не бывало и в этом году не будет.
Что у них из этого вышло, мы узнаем через месяц.
Как телефон потерялся
Жил-был телефон. Он хорошо умел делать две вещи: ждать и не унывать. И ещё это был очень храбрый телефон, он не боялся ни пауков, ни комаров, ни летающих котов. Не боялся падать на пол.
– Подумаешь – говорил он – экран поцарапался. И так всё видно.
Не боялся мокнуть под дождём.
– Подумаешь, лишний раз экран платочком протереть, было бы о чём говорить.
Не боялся купаться и нырять. Правда, ни того, ни другого он ни разу не пробовал.
И совсем не боялся потеряться. Карман, в котором он жил, застёгивался на молнию, а когда его вынимали из кармана, то не расставались ни на минуту. Можно сказать, просто носили на руках. Или в руках, какая разница!
Оказалось, разница всё-таки есть. Когда тебя носят На руках, то самое худшее, что может приключиться – это если тебя уронят. Но коли такое, не дай бог, произойдет, то все, кто случатся поблизости, кинутся тебя поднимать, утешать и спрашивать, не сильно ли ты ушибся. А вот если тебя несут В руках, то ничто не мешает положить тебя на скамейку, чтобы порыться в сумочке, разыскивая запропостившуюся куда-то записку, на которой было написано что-то очень важное, но вот что за важное – как-то подзабылось. Если записка нашлась и оказалось, что это мама оставила её утром на столе, и там написано «Твой заказ пришёл в Озон, не забудь получить его сегодня. Это сюрприз, который ты так давно просила» – это не к добру. Прочитав такую записку любая девочка вскакивает и вприпрыжку несётся за сюрпризом, на ходу пытаясь угадать, что это такое. Новые кросовки? Лего? Мыло для мыльных пузырей? А может, электросамокат? Хотя нет, самокат, наверное, Озон не привезёт, самокат слишком большой... А ты лежишь на скамейке и умоляешь «Ну позвоните! Ну позвоните кто-нибудь! Чтобы она услышала и вернулась!». Но даже если никто не позвонит, скорее всего, всё обойдется. Ведь получив сюрприз, захочется позвонить маме или бабушке и сказать им огромное спасибо и как ты их любишь. Ну и, конечно, ещё кое-кому – похвастаться. А звонить-то не получится! Нечем. И вообще, как она получит заказ без штрих-кода? А штрих-код-то у меня! Тут, конечно, припомнится злополучная скамейка и,скорее всего, ты всё ещё лежишь там и ждёшь, когда тебя найдут, потому что времени прошло совсем ничего.
Хуже, если то, что искалось, в сумочке не нашлось. Твоя хозяйка вскакивает, с досады забывая обо всём на свете. Или поднимается и понуро бредёт по дорожке, изо всех сил пытаясь вспомнить, куда же эта штука запропастилась. Представьте себе, какая-то штука! Ещё неизвестно какая! А ты лежишь на скамейке и понимаешь, что теперь даже звонки не помогут, всё равно не услышит. Хорошо, если на скамейке, а то, не ровён час, и под скамейку спихнуть может, и даже не заметит. Она, хозяйка, вспомнит о тебе только когда придёт домой, а тогда будет уже поздно. Вообще-то и тут нет ничего страшного, ведь кто-нибудь тебя найдёт, позвонит твоей девочке или кому-нибудь из списка её последних звонков и скажет, что нашёл телефон, не ваш ли? Или, если на телефоне стоит пароль, то дождётся звонка и скажет, что нашёл этот телефон, наверное, это телефон вашего знакомого, пусть этот растеряха свяжется со мной и заберёт его. Конечно, придётся немного подождать. А может, и не немного.
Телефону стало как-то неуютно. Он поёжился и осмотрелся. Что-то место было какое-то незнакомое. Это не карман – вокруг слишком светло, и не улица, для улицы слишком темно. Телефон взглянул на свой экран, на котором всегда были часы, которые показывали точное время.
– Полдень. Темновато для полдня – подумал телефон. – И что это там за доски, нет, планки наверху? И почему мимо проходят одни только ноги, куда подевались животы, руки и головы? Что это за безголовый мир, в который меня занесло? И как занесло, курьером , по почте, или колдовством? И если колдовством, то что делать? Если заболеешь или отравишься, то нужно вызвать врача и он пропишет лекарство или противоядие, а если заколдовали, то кого звать, волшебника, фею или колдунью? Для ядов существует противоядие, а есть ли для колдовства противоколдовадие или заклиноцид для снятия заклятий?
И тут телефон понял, где он и что с ним приключилось. Понял и вздрогнул. Я не боюсь, совсем не боюсь, ну ни капельки не страшно – быстро повторял он, но отчего-то начинал дрожать всё сильнее и сильнее. Нужно отключить виброзвонок! – подумал он. Но виброзвонок у него был отключен давным-давно, в самом начале каникул, как только стало ненужно ходить в школу.
Он лежал под скамейкой. Он не помнил, как сюда попал. Скамейка стояла на бульваре, наполовину утопленная в густых подстриженных кустах, тех, на которых к осени появляются белые ягоды, совсем круглые, как маленькие шарики. Из-за этих кустов под скамейкой был полумрак и трудно было что-нибудь увидеть, если только специально не наклониться и не начать рассматривать, что там,внизу. А был там, в основном, случайно оброненный на дорожку мусор, который хулиганистый ветер замёл под скамейку . Мимо скамейки по дорожке ходили люди, много людей, но никто из них не замечал телефон. Ну сами подумайте, с какой стати им рассматривать, что там намело ветром!
Не беда – подумал телефон – конечно, просто так никто сюда заглядывать не будет, но вот сейчас девочке позвонят, её звонок услышат, и мой будущий спаситель нагнётся посмотреть, что это такое там трезвонит в куче листьев, и найдёт меня. Наверное, это будет звонить мама. Мой неизвестный спаситель ответит на звонок, мама удивится и скажет «Извините, я, кажется, не туда попала», а он скажет, что туда, что он только что нашёл чужой телефон и хочет вернуть его хозяину. Большое спасибо, скажет мама, вы так добры, только не хозяину, а хозяйке, где вы его нашли? Ах, на бульваре, сейчас я пришлю к вам эту растеряху. И всё уладится – так подумал телефон.
День был чудесным. Только что прошёл дождь. Солнце блестело в лужах, и казалось, каждая даже самая маленькая лужица улыбается тому, что скоро у телефона окончатся все неприятности. Капли скатывались с мокрой листвы и звонко шлёпали по лужицам. От этого улыбки расплывались ещё шире. По обеим сторонам бульвара машины громко шуршали шинами по мокрому асфальту, а если они случайно разбрызгивали лужу, то в поднятых в воздух брызгах загоралась радуга. Посмотрите, какая чудесная радуга! – хотелось закричать телефону, но что-то остановило его. Как громко они шуршат! – вдруг подумал он – если сейчас кто-нибудь позвонит, то тот, кто непременно должен меня найти, может и не услышать звонка!
Он зря беспокоился. Мама сегодня была слишком занята на работе, чтобы позвонить просто так, как она иногда делала. Все подруги разъехались на каникулы и сейчас купались, или носились с ребятами на улице или просто, пользуясь каникулами и тем, что бабушки и дедушки не могли им ни в чём отказать и слишком много позволяли, сидели в интернете или играли на планшетах в любимые игры. Никто не собирался звонить. Хорошо, что телефон этого не знал.
Ну что же они, почему никто не звонит, ведь, бывало, по воскресеньям трезвонили каждые пять минут! А сейчас каникулы, то есть одни воскресенья – тревожно думал телефон. У меня же аккумулятор к вечеру сядет, что тогда делать? И его храброе телефонное сердце сжалось от страха. Нет, что за глупости – с облегчением подумал он – сейчас я ни с кем не разговариваю и не лазаю по интернету, значит, аккумулятора хватит еще дня на два, а то и на три. Фуу, а я-то чуть было не перепугался. И сердце его снова заколотилось сильно и уверенно.
Наконец его заметили. К кустам подбежал какой-то барбос и задрал лапу над правой ножкой скамейки, как видно, по своим собачьим делам. И тут он заметил телефон, просунул морду под скамейку, тщательно обнюхал его и дважды фыркнул. Своими не пахло, а чужие вещи его не интересовали. Потом ему показалось, что пахнет чем-то съедобным и он обнюхал телефон ещё раз – вдруг это можно есть?
– А-а-а – разочарованно проворчал он – и кто это хватает телефон чупа-чупсовыми руками! – и собрался убежать прочь.
– Постой, куда же ты, отнеси меня своему хозяину – закричал телефон.
– Мне не разрешают таскать всякую гадость из мусора
– Но я же не гадость, я хороший работающий телефон!
– А чужие гаджеты мне даже нюхать не разрешают – тявкнул барбос и убежал.
Ну ладно, с этим глупым бобиком вышла неудача, подождём – решил телефон и начал ждать. Собственно, для этого он и был сделан – ждать чужих звонков или ждать, когда его хозяйке понадобиться самой позвонить. Или ждать, когда закончится время, выделенное мамой на телефонные игры. И он снова принялся терпеливо ждать.
Мимо пронеслась компания ребят. Потом она пронеслась в другую сторону. Наверное, это была игра в салки или какие-то другие догонялки, не телефонные, в которых только и водишь пальцем по экрану, а самые-самые настоящие. Ребята совсем было собралась в третий раз пронестись мимо телефона, но они уже запыхались, добежали до лавочки и повалились на неё – повалились те, кто поместился.
– Всё, перерыв, попьём водички и побежим дальше – крикнул тот, кто должен будет водить когда они отдышатся и побегут дальше.
– Да они же в таком гвалте не услышат звонка, они вообще ничего не услышат! – забеспокоился телефон. Он напрасно беспокоился. Ребята не просидели и минутки, как самый нетерпеливый вскочил и побежал дальше, остальные тут же бросились за ним. Под лавку закатился какой-то блестящий предмет. Присмотревшись, телефон узнал жестянку из-под фанты. Ну вот и хорошо – подумал он – банка блестящая, её легко заметить, куда легче, чем меня, нагнутся за банкой, а тут вот он я, рядышком лежу, вас-то и жду!
Вечерело. Бабушки вывели на прогулку своих собачек, парни с девушками делали вид, что окружающее их совершенно не интересует и искали укромные уголки. Да где ж вы их найдёте, на бульваре-то – думал телефон. Присели бы лучше на мою скамейку, всё-таки хоть со стороны улицы кусты загораживают, посмотрели бы наконец друг другу в глаза, поцеловались, девушка уронила бы платок, её кавалер, как настоящий рыцарь, бросился бы этот платок поднимать, нагнулся – а тут я лежу! Ну, там, удивленные возгласы «Смотри, что я нашёл! Да это же телефон! Кто-то потерял, давай попробуем позвонить и найти хозяина!» – и дело с концом.
Никто так и не присел . Зато мимо прошёл какой-то тип в зымызганной одежде с сумкой в одной руке и палкой с гвоздём на конце в другой. Вот он-то под скамейку заглянул, увидел банку, ткнул в неё палкой, насадил её на гвоздь, наступил, чтобы сплющить, сунул в сумку и пошёл дальше. У всех случаются трудные минуты. Этот человек собирал жестянки, чтобы сдать их в пункт приёма и выручить за них хоть сколько-нибудь денег, чтобы поесть. А может, чтобы проиграть их в зале игровых автоматов, этого я не знаю. Телефона он не заметил. Наверное, хорошо, что не заметил – подумал телефон – он сдал бы меня перекупщикам, а те никогда никому ничего не возвращают, вытаскивают и выкидывают сим-карту, перепрошивают память и продают как новый, вот только что купленный.
Раздались приближающиеся шаркающие шаги и швырканье метлы по асфальту. Это дворник сметал мусор в небольшие кучи на дорожке.
– Ну, народ! Ну, народ! Им уже лень донести старый телефон до мусорки, бросают где попало – проворчал дворник, выгребая телефон из-под лавки и сметая его в ближайшую кучу.
– Ну какой же я старый! Я новый, новый, меня только в прошлом месяце купили! Как подарок! На день рождения! Ну возьми же меня, ну позвони! – закричал телефон. Но дворнику лень было нагибаться, и он метлой просто замёл телефон в кучу листьев на дорожке, мол, завтра приедет уборочная машина и подберёт весь этот мусор, собранный в кучи на бульваре.
Наступила ночь, вернее, время умываться и ложиться в постель. Сейчас начнётся вечернее представление – грустно подумал телефон – нужно срочно позвонить Катьке, узнать, что задали по русскому, бабушке – пожелать спокойной ночи, другой бабушке – пожелать сладких снов... Да что это я, какая Катька, какой русский, сейчас каникулы! Да и как звонить, когда она дома, а я тут, под скамейкой, разве что попросить телефон у деда. И тут телефон почувствовал, что пошли непрерывные входящие звонки. Ну наконец-то, опомнилась, решила отыскать меня по звуку звонка! Только кому же слушать эти звонки здесь, на бульваре, в глухую полночь – обиделся телефон. Чем так поздно, уж лучше никогда, не так обидно – переиначил он поговорку, которую не раз слышал от девочкиного деда. Ну всё, ночь – для сна, день – для звонков. Включился режим энергосбережения и телефон забылся чутким телефонным сном, ведь даже ночью он не имел права пропустить хоть один звонок, пусть никто его и не слышит. И вообще, утро вечера мудренее.
Ночь прошла без звонков, зато под вопли котов. Чего вопите – вслух подумал телефон – одна весна кончилась, другая ещё не наступила, по какому поводу орёте? Коты телефонного языка не понимали и продолжали орать. Ну какой там энергосберегающий режим, сонно досадовал телефон, все силы уйдут на фильтрацию и блокировку посторонних помех. Вот так и разряжаются аккумуляторы...
Утро выдалось серенькое, туманное, зато к обеду ударила тропическая жара. Плавился асфальт и над ним дрожало марево горячего воздуха, поднимавшегося вверх, к и так раскалённому небу. На бульваре не было ни души, не было даже всепогодных мамочек с колясками. Жара подействовала и на телефон, который сначала испугался, что сейчас наяву сбудется присловье о плавящихся мозгах, но сил испугаться или просто расстроиться уже не оставалось, не хотелось ни о чём думать, даже о своём будущем спасителе, или спа-аа-сении, или вы-... выз-... воле-е-нии-и. Наш телефон впал в сонную апатию.
Часам к пяти небо потемнело, загромыхало, налетели порывы штормового ветра, только они не принесли свежести, а только взвихрили и подняли в воздух раскалённую пыль. Стало совсем нечем дышать. И тут, ровно на минуту, ветер вдруг прекратился и на скамейку, и на бульвар, и на весь город обрушился дождь. Нет, не дождь, ливень. Даже не ливень, не было видно ни одной дождевой капли, не было даже дождевых струй, просто с неба падала стена воды, настоящий водопад. Он кончился так же внезапно, как и начался, повсюду бежали ручьи и реки, все мусорные кучи, собранные вчера вечером дворником, размыло и разметало по всему бульвару, а телефон вода вынесла на самую середину дорожки. Ну вот, искупались, заодно и поплавали! – подумал телефон. Правда, насчет поплавали он был не очень уверен, поток просто протащил его немного по дорожке и бросил.
– Как бы динамики не промокли, а то меня будет плохо слышно, – забеспокоился он. Вообще-то он, если верить рекламе, был водонепроницаемым, только реклама не говорила о том, что эта водонепроницаемость бывает аж десяти классов и прячется за не слишком понятными обозначениями, вроде IP89. Поди догадайся, что здесь класс – это последняя цифра. Первый класс – это когда телефон не боится попавших на него брызг, а с последним, десятым, можно смело нырять на самое дно и фотографировать рыбок. В какой класс водонепроницаемости входил телефон, он не знал, но надеялся, что не в первый, а, как и его хозяйка, в четвёртый. Прислушавшись к работе своих микросхем телефон не нашёл ничего подозрительного, всё было в порядке.
Ливень смыл не только мусор, он смыл и жару, и все с нетерпением ждали, когда с тротуаров и дорожек схлынут потоки дождевой воды, чтобы можно было выйти на улицу. А у девочки, хозяйки телефона, был велосипед, на котором можно было спокойно катить по лужам, и она, как только прекратился ливень и засияло солнце, схватила его и, пока снова не ударила жара, помчалась по всё ещё пустому бульвару прямо по лужам, чтобы в разлетающихся брызгах загорались весёлые радуги. Навстречу ей наперегонки неслись двое мальчишек на самокатах. Им приходилось объезжать лужи, а то на своих маленьких колёсиках они мгновенно оказались бы мокрыми по колено. Девочка и мальчишки неслись навстречу друг другу прямо к скамейке, перед которой на краю большой лужи теперь лежал телефон. И девочка, и мальчишки решили, что лужа слишком велика и её придётся объехать, девочка, как и положено, прижалась к правой стороне, а парни перед лужей, чтобы не столкнуться друг с другом, разъехались один направо, другой налево. Девочка увидела несущийся на неё самокат, вильнула влево, на середину дорожки, но туда же попытался свернуть мальчишка, мчавшийся ей навстречу, а ещё и тот, который спокойно объезжал лужу по другому краю, тоже решил принять ближе к центру. В результате перед скамейкой образовалась куча мала, и, когда упавшие поняли, что никто особенно не пострадал, – так, пара царапин, – они, как водится, принялись орать друг на друга не хуже ночных котов, мол, куда тебя понесло, ты что, не видишь или ездить не умеешь?
И тут все трое заметили телефон. Девочка сразу узнала его и вспомнила, что вчера она сидела именно на этой самой лавочке и перетряхивала свою сумочку, выкидывая всё лишнее.
– Это мой! Я первый нашёл – закричал один мальчишка и схватил телефон.
– Нет, я!
– Тебе говорят, я!
– Мальчики, это мой телефон, я вчера его здесь, на лавочке, потеряла!
– Врёшь, он что, весь день провалялся на дорожке и никто его не подобрал?
– Он, наверное, упал под скамейку...
– А потом у него выросли ножки, и он побежал по дорожке?
– Не знаю, может, его водой смыло.
– Смыло, скажешь тоже, это тебе не банка из-под фанты. Чем докажешь, что он твой?
– Да очень просто, там стоит пароль, попробуй позвонить.
Мальчишка попробовал. Действительно, телефон был защищён паролём.
– Ну, дайте теперь мне! – крикнула девочка.
– Да дай, чего ты в него вцепился, у тебя же своих две штуки, пусть попробует – сказал его товарищ
Мальчишка, тот, который первым схватил телефон, неохотно протянул его девочке. Она радостно взяла его и, слегка волнуясь – а вдруг всё-таки не мой – набрала пароль. Пароль сработал. Телефон ожил. Девочка прямо засияла от счастья. Кстати, мальчишки тоже обрадовались.
– Слушай, а как это здорово мы нашли тебе телефон!
– Ну да, здорово, чуть в луже не искупали!
– Да у тебя даже царапинки нет, а Мишка вон коленку разодрал.
– Да ерунда, к завтраму заживёт, давайте наперегонки до дальней клумбы!
– Давайте, а как тебя зовут?
И они все вместе, забыв про перегонки, весело болтая покатили к клумбе.
Теперь телефон снова лежал в сумочке и пытался понять, вот когда он потерялся, то весь день, и всю ночь, и ещё один почти весь день он хоть раз унывал или не унывал? Ну да, иногда бывало страшновато, но это же не уныние, когда опускаются руки и ты, забыв обо всем на свете, начинаешь жалеть самого себя?
– Пожалуй что нет – решил он.
А ещё – просто так, на всякий случай – он решил никогда больше не теряться.
А покончив со всем этим, он решил заняться тем, что любил больше всего и умел делать лучше всех на свете –
Он начал ждать звонков.
– Подумаешь – говорил он – экран поцарапался. И так всё видно.
Не боялся мокнуть под дождём.
– Подумаешь, лишний раз экран платочком протереть, было бы о чём говорить.
Не боялся купаться и нырять. Правда, ни того, ни другого он ни разу не пробовал.
И совсем не боялся потеряться. Карман, в котором он жил, застёгивался на молнию, а когда его вынимали из кармана, то не расставались ни на минуту. Можно сказать, просто носили на руках. Или в руках, какая разница!
Оказалось, разница всё-таки есть. Когда тебя носят На руках, то самое худшее, что может приключиться – это если тебя уронят. Но коли такое, не дай бог, произойдет, то все, кто случатся поблизости, кинутся тебя поднимать, утешать и спрашивать, не сильно ли ты ушибся. А вот если тебя несут В руках, то ничто не мешает положить тебя на скамейку, чтобы порыться в сумочке, разыскивая запропостившуюся куда-то записку, на которой было написано что-то очень важное, но вот что за важное – как-то подзабылось. Если записка нашлась и оказалось, что это мама оставила её утром на столе, и там написано «Твой заказ пришёл в Озон, не забудь получить его сегодня. Это сюрприз, который ты так давно просила» – это не к добру. Прочитав такую записку любая девочка вскакивает и вприпрыжку несётся за сюрпризом, на ходу пытаясь угадать, что это такое. Новые кросовки? Лего? Мыло для мыльных пузырей? А может, электросамокат? Хотя нет, самокат, наверное, Озон не привезёт, самокат слишком большой... А ты лежишь на скамейке и умоляешь «Ну позвоните! Ну позвоните кто-нибудь! Чтобы она услышала и вернулась!». Но даже если никто не позвонит, скорее всего, всё обойдется. Ведь получив сюрприз, захочется позвонить маме или бабушке и сказать им огромное спасибо и как ты их любишь. Ну и, конечно, ещё кое-кому – похвастаться. А звонить-то не получится! Нечем. И вообще, как она получит заказ без штрих-кода? А штрих-код-то у меня! Тут, конечно, припомнится злополучная скамейка и,скорее всего, ты всё ещё лежишь там и ждёшь, когда тебя найдут, потому что времени прошло совсем ничего.
Хуже, если то, что искалось, в сумочке не нашлось. Твоя хозяйка вскакивает, с досады забывая обо всём на свете. Или поднимается и понуро бредёт по дорожке, изо всех сил пытаясь вспомнить, куда же эта штука запропастилась. Представьте себе, какая-то штука! Ещё неизвестно какая! А ты лежишь на скамейке и понимаешь, что теперь даже звонки не помогут, всё равно не услышит. Хорошо, если на скамейке, а то, не ровён час, и под скамейку спихнуть может, и даже не заметит. Она, хозяйка, вспомнит о тебе только когда придёт домой, а тогда будет уже поздно. Вообще-то и тут нет ничего страшного, ведь кто-нибудь тебя найдёт, позвонит твоей девочке или кому-нибудь из списка её последних звонков и скажет, что нашёл телефон, не ваш ли? Или, если на телефоне стоит пароль, то дождётся звонка и скажет, что нашёл этот телефон, наверное, это телефон вашего знакомого, пусть этот растеряха свяжется со мной и заберёт его. Конечно, придётся немного подождать. А может, и не немного.
Телефону стало как-то неуютно. Он поёжился и осмотрелся. Что-то место было какое-то незнакомое. Это не карман – вокруг слишком светло, и не улица, для улицы слишком темно. Телефон взглянул на свой экран, на котором всегда были часы, которые показывали точное время.
– Полдень. Темновато для полдня – подумал телефон. – И что это там за доски, нет, планки наверху? И почему мимо проходят одни только ноги, куда подевались животы, руки и головы? Что это за безголовый мир, в который меня занесло? И как занесло, курьером , по почте, или колдовством? И если колдовством, то что делать? Если заболеешь или отравишься, то нужно вызвать врача и он пропишет лекарство или противоядие, а если заколдовали, то кого звать, волшебника, фею или колдунью? Для ядов существует противоядие, а есть ли для колдовства противоколдовадие или заклиноцид для снятия заклятий?
И тут телефон понял, где он и что с ним приключилось. Понял и вздрогнул. Я не боюсь, совсем не боюсь, ну ни капельки не страшно – быстро повторял он, но отчего-то начинал дрожать всё сильнее и сильнее. Нужно отключить виброзвонок! – подумал он. Но виброзвонок у него был отключен давным-давно, в самом начале каникул, как только стало ненужно ходить в школу.
Он лежал под скамейкой. Он не помнил, как сюда попал. Скамейка стояла на бульваре, наполовину утопленная в густых подстриженных кустах, тех, на которых к осени появляются белые ягоды, совсем круглые, как маленькие шарики. Из-за этих кустов под скамейкой был полумрак и трудно было что-нибудь увидеть, если только специально не наклониться и не начать рассматривать, что там,внизу. А был там, в основном, случайно оброненный на дорожку мусор, который хулиганистый ветер замёл под скамейку . Мимо скамейки по дорожке ходили люди, много людей, но никто из них не замечал телефон. Ну сами подумайте, с какой стати им рассматривать, что там намело ветром!
Не беда – подумал телефон – конечно, просто так никто сюда заглядывать не будет, но вот сейчас девочке позвонят, её звонок услышат, и мой будущий спаситель нагнётся посмотреть, что это такое там трезвонит в куче листьев, и найдёт меня. Наверное, это будет звонить мама. Мой неизвестный спаситель ответит на звонок, мама удивится и скажет «Извините, я, кажется, не туда попала», а он скажет, что туда, что он только что нашёл чужой телефон и хочет вернуть его хозяину. Большое спасибо, скажет мама, вы так добры, только не хозяину, а хозяйке, где вы его нашли? Ах, на бульваре, сейчас я пришлю к вам эту растеряху. И всё уладится – так подумал телефон.
День был чудесным. Только что прошёл дождь. Солнце блестело в лужах, и казалось, каждая даже самая маленькая лужица улыбается тому, что скоро у телефона окончатся все неприятности. Капли скатывались с мокрой листвы и звонко шлёпали по лужицам. От этого улыбки расплывались ещё шире. По обеим сторонам бульвара машины громко шуршали шинами по мокрому асфальту, а если они случайно разбрызгивали лужу, то в поднятых в воздух брызгах загоралась радуга. Посмотрите, какая чудесная радуга! – хотелось закричать телефону, но что-то остановило его. Как громко они шуршат! – вдруг подумал он – если сейчас кто-нибудь позвонит, то тот, кто непременно должен меня найти, может и не услышать звонка!
Он зря беспокоился. Мама сегодня была слишком занята на работе, чтобы позвонить просто так, как она иногда делала. Все подруги разъехались на каникулы и сейчас купались, или носились с ребятами на улице или просто, пользуясь каникулами и тем, что бабушки и дедушки не могли им ни в чём отказать и слишком много позволяли, сидели в интернете или играли на планшетах в любимые игры. Никто не собирался звонить. Хорошо, что телефон этого не знал.
Ну что же они, почему никто не звонит, ведь, бывало, по воскресеньям трезвонили каждые пять минут! А сейчас каникулы, то есть одни воскресенья – тревожно думал телефон. У меня же аккумулятор к вечеру сядет, что тогда делать? И его храброе телефонное сердце сжалось от страха. Нет, что за глупости – с облегчением подумал он – сейчас я ни с кем не разговариваю и не лазаю по интернету, значит, аккумулятора хватит еще дня на два, а то и на три. Фуу, а я-то чуть было не перепугался. И сердце его снова заколотилось сильно и уверенно.
Наконец его заметили. К кустам подбежал какой-то барбос и задрал лапу над правой ножкой скамейки, как видно, по своим собачьим делам. И тут он заметил телефон, просунул морду под скамейку, тщательно обнюхал его и дважды фыркнул. Своими не пахло, а чужие вещи его не интересовали. Потом ему показалось, что пахнет чем-то съедобным и он обнюхал телефон ещё раз – вдруг это можно есть?
– А-а-а – разочарованно проворчал он – и кто это хватает телефон чупа-чупсовыми руками! – и собрался убежать прочь.
– Постой, куда же ты, отнеси меня своему хозяину – закричал телефон.
– Мне не разрешают таскать всякую гадость из мусора
– Но я же не гадость, я хороший работающий телефон!
– А чужие гаджеты мне даже нюхать не разрешают – тявкнул барбос и убежал.
Ну ладно, с этим глупым бобиком вышла неудача, подождём – решил телефон и начал ждать. Собственно, для этого он и был сделан – ждать чужих звонков или ждать, когда его хозяйке понадобиться самой позвонить. Или ждать, когда закончится время, выделенное мамой на телефонные игры. И он снова принялся терпеливо ждать.
Мимо пронеслась компания ребят. Потом она пронеслась в другую сторону. Наверное, это была игра в салки или какие-то другие догонялки, не телефонные, в которых только и водишь пальцем по экрану, а самые-самые настоящие. Ребята совсем было собралась в третий раз пронестись мимо телефона, но они уже запыхались, добежали до лавочки и повалились на неё – повалились те, кто поместился.
– Всё, перерыв, попьём водички и побежим дальше – крикнул тот, кто должен будет водить когда они отдышатся и побегут дальше.
– Да они же в таком гвалте не услышат звонка, они вообще ничего не услышат! – забеспокоился телефон. Он напрасно беспокоился. Ребята не просидели и минутки, как самый нетерпеливый вскочил и побежал дальше, остальные тут же бросились за ним. Под лавку закатился какой-то блестящий предмет. Присмотревшись, телефон узнал жестянку из-под фанты. Ну вот и хорошо – подумал он – банка блестящая, её легко заметить, куда легче, чем меня, нагнутся за банкой, а тут вот он я, рядышком лежу, вас-то и жду!
Вечерело. Бабушки вывели на прогулку своих собачек, парни с девушками делали вид, что окружающее их совершенно не интересует и искали укромные уголки. Да где ж вы их найдёте, на бульваре-то – думал телефон. Присели бы лучше на мою скамейку, всё-таки хоть со стороны улицы кусты загораживают, посмотрели бы наконец друг другу в глаза, поцеловались, девушка уронила бы платок, её кавалер, как настоящий рыцарь, бросился бы этот платок поднимать, нагнулся – а тут я лежу! Ну, там, удивленные возгласы «Смотри, что я нашёл! Да это же телефон! Кто-то потерял, давай попробуем позвонить и найти хозяина!» – и дело с концом.
Никто так и не присел . Зато мимо прошёл какой-то тип в зымызганной одежде с сумкой в одной руке и палкой с гвоздём на конце в другой. Вот он-то под скамейку заглянул, увидел банку, ткнул в неё палкой, насадил её на гвоздь, наступил, чтобы сплющить, сунул в сумку и пошёл дальше. У всех случаются трудные минуты. Этот человек собирал жестянки, чтобы сдать их в пункт приёма и выручить за них хоть сколько-нибудь денег, чтобы поесть. А может, чтобы проиграть их в зале игровых автоматов, этого я не знаю. Телефона он не заметил. Наверное, хорошо, что не заметил – подумал телефон – он сдал бы меня перекупщикам, а те никогда никому ничего не возвращают, вытаскивают и выкидывают сим-карту, перепрошивают память и продают как новый, вот только что купленный.
Раздались приближающиеся шаркающие шаги и швырканье метлы по асфальту. Это дворник сметал мусор в небольшие кучи на дорожке.
– Ну, народ! Ну, народ! Им уже лень донести старый телефон до мусорки, бросают где попало – проворчал дворник, выгребая телефон из-под лавки и сметая его в ближайшую кучу.
– Ну какой же я старый! Я новый, новый, меня только в прошлом месяце купили! Как подарок! На день рождения! Ну возьми же меня, ну позвони! – закричал телефон. Но дворнику лень было нагибаться, и он метлой просто замёл телефон в кучу листьев на дорожке, мол, завтра приедет уборочная машина и подберёт весь этот мусор, собранный в кучи на бульваре.
Наступила ночь, вернее, время умываться и ложиться в постель. Сейчас начнётся вечернее представление – грустно подумал телефон – нужно срочно позвонить Катьке, узнать, что задали по русскому, бабушке – пожелать спокойной ночи, другой бабушке – пожелать сладких снов... Да что это я, какая Катька, какой русский, сейчас каникулы! Да и как звонить, когда она дома, а я тут, под скамейкой, разве что попросить телефон у деда. И тут телефон почувствовал, что пошли непрерывные входящие звонки. Ну наконец-то, опомнилась, решила отыскать меня по звуку звонка! Только кому же слушать эти звонки здесь, на бульваре, в глухую полночь – обиделся телефон. Чем так поздно, уж лучше никогда, не так обидно – переиначил он поговорку, которую не раз слышал от девочкиного деда. Ну всё, ночь – для сна, день – для звонков. Включился режим энергосбережения и телефон забылся чутким телефонным сном, ведь даже ночью он не имел права пропустить хоть один звонок, пусть никто его и не слышит. И вообще, утро вечера мудренее.
Ночь прошла без звонков, зато под вопли котов. Чего вопите – вслух подумал телефон – одна весна кончилась, другая ещё не наступила, по какому поводу орёте? Коты телефонного языка не понимали и продолжали орать. Ну какой там энергосберегающий режим, сонно досадовал телефон, все силы уйдут на фильтрацию и блокировку посторонних помех. Вот так и разряжаются аккумуляторы...
Утро выдалось серенькое, туманное, зато к обеду ударила тропическая жара. Плавился асфальт и над ним дрожало марево горячего воздуха, поднимавшегося вверх, к и так раскалённому небу. На бульваре не было ни души, не было даже всепогодных мамочек с колясками. Жара подействовала и на телефон, который сначала испугался, что сейчас наяву сбудется присловье о плавящихся мозгах, но сил испугаться или просто расстроиться уже не оставалось, не хотелось ни о чём думать, даже о своём будущем спасителе, или спа-аа-сении, или вы-... выз-... воле-е-нии-и. Наш телефон впал в сонную апатию.
Часам к пяти небо потемнело, загромыхало, налетели порывы штормового ветра, только они не принесли свежести, а только взвихрили и подняли в воздух раскалённую пыль. Стало совсем нечем дышать. И тут, ровно на минуту, ветер вдруг прекратился и на скамейку, и на бульвар, и на весь город обрушился дождь. Нет, не дождь, ливень. Даже не ливень, не было видно ни одной дождевой капли, не было даже дождевых струй, просто с неба падала стена воды, настоящий водопад. Он кончился так же внезапно, как и начался, повсюду бежали ручьи и реки, все мусорные кучи, собранные вчера вечером дворником, размыло и разметало по всему бульвару, а телефон вода вынесла на самую середину дорожки. Ну вот, искупались, заодно и поплавали! – подумал телефон. Правда, насчет поплавали он был не очень уверен, поток просто протащил его немного по дорожке и бросил.
– Как бы динамики не промокли, а то меня будет плохо слышно, – забеспокоился он. Вообще-то он, если верить рекламе, был водонепроницаемым, только реклама не говорила о том, что эта водонепроницаемость бывает аж десяти классов и прячется за не слишком понятными обозначениями, вроде IP89. Поди догадайся, что здесь класс – это последняя цифра. Первый класс – это когда телефон не боится попавших на него брызг, а с последним, десятым, можно смело нырять на самое дно и фотографировать рыбок. В какой класс водонепроницаемости входил телефон, он не знал, но надеялся, что не в первый, а, как и его хозяйка, в четвёртый. Прислушавшись к работе своих микросхем телефон не нашёл ничего подозрительного, всё было в порядке.
Ливень смыл не только мусор, он смыл и жару, и все с нетерпением ждали, когда с тротуаров и дорожек схлынут потоки дождевой воды, чтобы можно было выйти на улицу. А у девочки, хозяйки телефона, был велосипед, на котором можно было спокойно катить по лужам, и она, как только прекратился ливень и засияло солнце, схватила его и, пока снова не ударила жара, помчалась по всё ещё пустому бульвару прямо по лужам, чтобы в разлетающихся брызгах загорались весёлые радуги. Навстречу ей наперегонки неслись двое мальчишек на самокатах. Им приходилось объезжать лужи, а то на своих маленьких колёсиках они мгновенно оказались бы мокрыми по колено. Девочка и мальчишки неслись навстречу друг другу прямо к скамейке, перед которой на краю большой лужи теперь лежал телефон. И девочка, и мальчишки решили, что лужа слишком велика и её придётся объехать, девочка, как и положено, прижалась к правой стороне, а парни перед лужей, чтобы не столкнуться друг с другом, разъехались один направо, другой налево. Девочка увидела несущийся на неё самокат, вильнула влево, на середину дорожки, но туда же попытался свернуть мальчишка, мчавшийся ей навстречу, а ещё и тот, который спокойно объезжал лужу по другому краю, тоже решил принять ближе к центру. В результате перед скамейкой образовалась куча мала, и, когда упавшие поняли, что никто особенно не пострадал, – так, пара царапин, – они, как водится, принялись орать друг на друга не хуже ночных котов, мол, куда тебя понесло, ты что, не видишь или ездить не умеешь?
И тут все трое заметили телефон. Девочка сразу узнала его и вспомнила, что вчера она сидела именно на этой самой лавочке и перетряхивала свою сумочку, выкидывая всё лишнее.
– Это мой! Я первый нашёл – закричал один мальчишка и схватил телефон.
– Нет, я!
– Тебе говорят, я!
– Мальчики, это мой телефон, я вчера его здесь, на лавочке, потеряла!
– Врёшь, он что, весь день провалялся на дорожке и никто его не подобрал?
– Он, наверное, упал под скамейку...
– А потом у него выросли ножки, и он побежал по дорожке?
– Не знаю, может, его водой смыло.
– Смыло, скажешь тоже, это тебе не банка из-под фанты. Чем докажешь, что он твой?
– Да очень просто, там стоит пароль, попробуй позвонить.
Мальчишка попробовал. Действительно, телефон был защищён паролём.
– Ну, дайте теперь мне! – крикнула девочка.
– Да дай, чего ты в него вцепился, у тебя же своих две штуки, пусть попробует – сказал его товарищ
Мальчишка, тот, который первым схватил телефон, неохотно протянул его девочке. Она радостно взяла его и, слегка волнуясь – а вдруг всё-таки не мой – набрала пароль. Пароль сработал. Телефон ожил. Девочка прямо засияла от счастья. Кстати, мальчишки тоже обрадовались.
– Слушай, а как это здорово мы нашли тебе телефон!
– Ну да, здорово, чуть в луже не искупали!
– Да у тебя даже царапинки нет, а Мишка вон коленку разодрал.
– Да ерунда, к завтраму заживёт, давайте наперегонки до дальней клумбы!
– Давайте, а как тебя зовут?
И они все вместе, забыв про перегонки, весело болтая покатили к клумбе.
Теперь телефон снова лежал в сумочке и пытался понять, вот когда он потерялся, то весь день, и всю ночь, и ещё один почти весь день он хоть раз унывал или не унывал? Ну да, иногда бывало страшновато, но это же не уныние, когда опускаются руки и ты, забыв обо всем на свете, начинаешь жалеть самого себя?
– Пожалуй что нет – решил он.
А ещё – просто так, на всякий случай – он решил никогда больше не теряться.
А покончив со всем этим, он решил заняться тем, что любил больше всего и умел делать лучше всех на свете –
Он начал ждать звонков.
Как телефон гостил у Бабы Яги
Жил-был телефон. Летом чаще всего он жил у девочки в сумочке, а зимой просто в кармане куртки. Всё было при нём: и собственно телефон, и интернет, множество книг и, конечно, самые разные игры. Телефону было немного обидно, что он хранит так много интересных книг – между прочим, многие из них с картинками, и порой с очень даже хорошими картинками – а его хозяйка ничем этим совсем не интересуется. И вот он решил сам посмотреть, что не так с книжками и почему девочка их даже не посмотрит.
Надо сказать, что телефон не может читать так же, как люди. Он куда ближе к книге, чем к человеку, и поэтому вместо того, чтобы читать, он может просто заходить в любую сказку или рассказ и жить там. В книжках он превращается в странного, но симпатичного и доброго человечка, похожего на телефонный экран с головой, руками и ногами. Телефон зашёл в первую встретившуюся ему книжку, и это оказались сказки про Бабу Ягу.
– Какое интересное название: сказки, – сказал он книжке, когда входил в неё. – Наверное, это ошибка, ненужное сокращение, их же не сказывают, а рассказывают, значит, и называться они должны Рассказки. Ведь не говорим же мы вместо Раскраски – Краски, хотя так и короче.
– Да нет – ответила книжка – когда-то давным-давно, когда не то, что смартфонов, а и бумажных то книг не было, сказки не читали, а рассказывали специальные люди– сказители, которые в те далёкие времена были как бы ходячими книгами. Сказители не рассказывали, а именно сказывали сказки, всё время придумывая новые и новые приключения. Самые интересные придумки начинали пересказываться другими сказителями и так, мало помалу, сказка становилась такой, какой мы её знаем сейчас. Чаще всего она мало напоминает ту сказку, с которой всё началось.
– Надо же – удивился телефон – а я и не знал. А в какую сказку я попал сейчас?
– В сказку, вернее, в сказки про Бабу Ягу.
– Наверное, страшные?
– Да нет, пожалуй, теперешние не очень страшные
– А, ну тогда где здесь у вас избушка на курьих ножках?
– Во-о-о-н там, видишь опушку на краю дремучего леса? В жару избушка любит прятаться под еловыми лапами.Там и отсиживается до вечера с комарами да жабами. А к вечеру, по холодку, вылезает на поляну, траву потоптать да вместе с филином запоздалых путников попугать.
Телефон поступил так, как читал в сказках. Вышел на опушку да и крикнул молодецким покриком
– Избушка, избушка! Встань ко мне передом, к лесу задом!
Тишина.
– Ну да – подумал телефон – хорошо богатырям да царевичам кричать по-молодецки, они вон дубы с корнем вырывают, от их покрика кони приседают, а меня без наушников не всякий расслышит. Попробуем по другому, пошлю-ка я голосовое сообщение. И он послал аудио-вызов:
– Избушка, избушка! Принимайте телефонограмму. Появись, покажись, ко мне входом обратись!
Что-то зашевелилось в чаще.
– Ага – подумал телефон, – услышала! Надо подправить передатчик.
Он направил телефон на крышу и в печной трубе загудело
– Повторный вызов! Повторный вызов! Появись, покажись, ко мне входом обратись!
Затрещали ветки, затопали по траве куриные лапы и на опушку из-под замшелой ели выбралась избушка, повертелась на месте, увидела телефон и удивленно заморгала-заскрипела ставнями на окошке и громко захлопала дверью.
– Вот это мОлодец так мОлодец! От горшка два вершка, по порожек голова! Ну, коль позвал, так заходи, да гляди, чтобы всё было чинно-благородно, к бабке особо не приставай да глупыми просьбами не утомляй. А то приходят тут всякие, кто Сивку-Бурку просит, кто скатерть-самобранку, а иные, совсем уж безголовые, прям сразу вынь да положь царску дочку. Ну чем, чем они думают, видать кочан капусты у них заместо головы. Царей-то даже ежели по всем сказкам поскрести да по всем былинам помести насилу с пару дюжин наберётся, а царских дочек и того меньше. Да и дочки те давным-давно своим добрым мОлодцам розданы. Так ты эта, того, не очень-то зарывайся.
Зашёл телефон в избушку. Там на печи на девятом кирпичи Баба Яга сидит, костяной ногой по стене стучит.
– Фу-фу-фу! Бывало, русского духа слыхом не слыхать, видом не видать, а нынче русский дух сам в избу ломится, за порог валится. Только – фу-фу-фу – что-то от тебя, добрый молодец, ещё какой-то азиатчиной-китайщиной шибко несёт! Да ты дела пытаешь аль от дела лытаешь? По охоте ходишь, але поневоле? Да ты подойди поближе, чтой-то я тебя никак не разгляжу.
– Извини, бабуся, дверь у твоей избушки узковата, пришлось боком в неё протискиваться, а с боку я и вправду слегка тонковат. Сейчас, как избушка, повернусь к тебе передом, к двери задом, тогда и познакомимся. А азиатский дух от китайских микросхем, они под экраном, то есть под пузом у меня спрятаны, нынче весь мир ими пользуется. А блуждаю я по свету по собственной воле по очень важному делу. Хочу посмотреть, что такого написано в книжках, что моя хозяйка не хочет их читать. Может, боится? Колдунов там, драконов, злодеев всяких.
– И-и-и, милый, боится, Эка выдумал! Да ты знаешь, сколько богатырей, рыцарей да царевичей по сказкам шастают? Замучились для всех для них злодеев разыскивать! Драконы нынче все из Китая, мало что безобидные, больше для карнавалов, так ещё и счастье приносят. А колдунами не рождаются, знаешь сколько на колдуна учиться надо? То то и оно. Вон, Кащей, на что бессмертный, а и тот обессилел, лёг на диван и лежит, побеждай его кто хочет! Вот и прутся к нему добры молодцы один за одним, тыкнут пару раз мечом-кладенцом, Кащеюшка скорчит какую-нибудь рожу пострашнее да пожалостней, глаза закроет – вроде как отдал богу душу – и больше не шелохнётся. Ну, молодцы тотчас отчаливают трезвонить о своей великой победе, как они злодея победили, мир от зла освободили, навсегда избавили, а того в толк не возьмут, что Кащеюшка-то наш Бессмертный. Бессмертный, понимаешь? Он сейчас на диване хоть немного соснуть пытается, пока следующий победитель не заявился. Сказочных злодеев извели считай что под корень, пришлось даже новые книжки придумывать, по нашему, по-русски, ужастики называются, ну, там, хоррор-моррор-мордор. Там злодеев как грязи, как тараканов, которых эта грязь плодит. Вампиры и вовсе саморазмножающиеся. И то не хватает, да и какие-то они всё худосочные, хлипче кикимор будут, добры молодцы всяких там орков тыщами изводят, прям как комаров. Да ты садись, садись вон на лавку да сказывай, пошто пожаловал да что тебе от меня надобно, неча зазря потолок подпирать.
Телефон слегка растерялся, но решил продолжить по писанному, по книжному, да как выдаст грозным телефонным голосом
– Ты, бабка, сперва гостя накорми, напои, в баньке попарь да спать уложи, а после и спрашивай!
– Милок, ты шо, на солнцепёке перегрелся? А поначалу показался мне вежливым да обходительным, я ж тебе только что русским языком на засилье добрых молодцов жалилась. Ты, вроде как, издаля к нам пожаловал, когда это ты успел ихних манер нахвататься? Али у вас там принято так по хамски себя вести, вламываться в избу, хозяйке рот затыкать, да ещё несусветные требования выдвигать?
– Извини, бабушка, это я начитался сказок и подумал, что здесь, в сказках, так принято, обычай таков. Вот я и старался не нарушать обычаев.
– Слушай, ты как из детского сада, из подготовительной группы. А если бы ты вышел на берег синего моря, так сразу и начал кликать золотую рыбку?
– Нет, конечно.
– А тут, у меня, да, конечно?
– Ну не сердись, бабуля, не нарочно я, я хотел как лучше.
– И поэтому сразу запросил обед, как будто прибыл из голодного края, да ещё, наверное, чтобы обед был как в пятизвездочном отеле? Да ты хоть знаешь, что за еду я должна тебе подавать, чтобы, как ты говоришь, не нарушать обычаев?
– Не знаю, да я и вправду не голоден, не утруждайся, давай с дороги чайку попьём, да и будет.
– Эх ты, читатель-путешественник, вычитал что-то в своём интернете и думаешь, что всё так и есть. Лягушка-путешественница и та толковее была, разве что не в меру хвастлива. Ты что читал-то?
– Ну как, что нравится, то и читал.
– Ты и лекарства пьёшь только те, что нравятся?
Тут телефон, наконец, сильно разобиделся и спокойно и сурово сказал
– Я лекарства совсем не пью. Не так я устроен!
– Хорошо, а микросхемы ты меняешь по инструкции, или на те, у которых коробочка красивее?
– Ну всё, всё, я понял, что сделал что-то не то. А что?
– Да ничего особенно страшного не случилось. Просто теперешние сказки читают и рассказывают теперешним детишкам. А когда-то, давным-давно, древние ритуальные сказки, такие, как про меня, про Бабу Ягу, рассказывали взрослым, и то не всем. Сказки эти сильно напоминали заклинания или молитвы, и были жестокими и безжалостными – по крайней мере по нашим теперешним меркам.
Вот ты просил чайку. Ладно, что в те далёкие времена чая у нас ещё не знали, но даже воду, которой я должна была бы тебя напоить, пить тебе было никак нельзя. Тогда люди всерьёз верили, что избушка на курьих ножках – это не избушка вовсе, а переход в подземный мир, в царство мёртвых. Никогда, ни при каких обстоятельствах живые не могли жить в подземном мире мёртвых, а мёртвые – среди живых. Всё в этих мирах было разным, и даже еда из подземного мира не годилась в мире живых. И я, Баба Яга, работала на этом переходе как бы сказали теперь, контролёром, то есть следила, чтобы каждый жил в своём мире, среди своих. Но пройдохи и нарушители были, есть и будут во все времена. Добры молодцы не просто так ломились в избушку Бабы Яги, они старались попасть в подземный мир за каким-нибудь сокровищем, недоступным здесь, на земле, например, за молодильными яблоками. Но попасть-то туда могли только жители того, подземного мира, вот нашим и приходилось притворяться ихними, чтобы обмануть сторожа. Отсюда и странное на первый взгляд самое первое требование – не прсьба, а именно требование! – дай поесть Вашей, подземной еды! И в тех, первых сказках, молодцы эту еду из не нашего мира не едят, а незаметно стараются припрятать под стол, чтобы обмануть сторожа. На Руси этим сторожем была Баба Яга, которая вроде бы принадлежала к обоим мирам, но жить не могла ни в одном из них, только на границе. Поэтому у неё столько странностей – и ступа – она не могла ходить ни по той, ни по другой земле, и костяная нога – из подземелья, и стремление испечь Иванушку в печи – обитатели подземелья в огне не горят и всякие прочие придумки, для которых очевидное объяснение найти не легко. И не надо думать, что она была сурова только с нашими молодцами. К тем, из потустороннего мира, она относилась точно так же, когда они пытались пробраться сюда, наверх. Их она пыталась накормить Нашей едой, и ихние молодцы также прятали это угощение под одежду или под стол. Самое суровое испытание было испытание баней. Чужая вода для мытья совершенно не годилась, но вот как гости выкручивались из этого положения сейчас толком неизвестно.
Ну да ладно, соловья баснями не кормят, давай по чайку с шанежками!
Телефон беспокойно заёрзал на лавке и стал потихоньку ползти к двери. Баба Яга от души рассмеялась.
– Ну, если твоя хозяйка такая же, как ты,– сказала Баба Яга, – то с книжками у неё будет вечная беда. В сказках случается только то, во что верят сейчас. Давным-давно все непрошенные гости Бабы Яги за обе щеки уплетают моё угощение и только здоровеют от экологически чистой пищи. Пойдем-ка лучше на крылечко, там попрохладнее.
Они вышли на крыльцо. Опушка оказалась на берегу озера, над которым потихоньку разгоралась вечерняя заря. Солнце, коснувшись воды, как будто остывало, превращаясь из золотого диска, на который невозможно смотреть, в красный шар, от которого трудно оторвать взгляд. Погружаясь в воду, этот шар окрашивал небо над противоположным берегом, а потом и весь горизонт над лесом, что на той стороне, в тёплые, розовато-красные цвета. Они молча смотрели на закат, думая каждый о своём, и в то же время о чём-то общем. Это чувство трудно описать, а если попытаться выразить его словами, то получится совсем не то, что-то такое приземлённое, обычное. Всю их душу наполнял этот тёплый летний вечер, этот багровый закат на полнеба, запах земляники из соседнего бора, даже лёгкий звон комаров над водой. И всё это было одним целым, не раздёрганным на отдельные впечатления. И казалось, что так было и так будет всегда, ну, может быть, не всегда, а всё лето. Телефон никак не мог очнуться от этого безвременья и придумать, как бы подступиться к Бабе Яге со своими вопросами так, чтобы и обычаи не нарушить, и её не обидеть.
– Ну чего мнёшься – услышал он – ты же не просить пришёл, а спрашивать, так давай, спрашивай, пока у нас настроение такое мечтательное.
– Бабушка, а как же ты успеваешь... Ой, раньше успевала справляться с такой работой по всему миру. Уж не знаю, как оттуда, но из нашего мира туда каждый день идут – неожиданно для себя самого спросил телефон.
– Так я же не какая-то неповторимая музейная редкость. Такие, как я, есть у каждого народа, у кого свой сторож, у кого своя сторожиха. Вот у греков был Харон. Между нами, редкостный скупердяй, работал на переправе через реку, с добрыми молодцами после знакомства с Гераклом предпочитал дела не иметь, всё больше переправлял в мир иной умерших. Мало того, что дело это для них совсем не добровольное и не слишком радостное, так он с каждого проходящего ещё и плату брал.
– А может, все придуманные ужасы придумали для того, чтобы настоящие беды не казались такими страшными? – сказал телефон. – Ну вот, например, осенью в лесу мы попали под дождь, вымокли до нитки, костёр не развести, пропали, пропали мы бедные-несчастные! И тут вспомнится, что Машеньке в зимнем лесу, пока она не набрела на Двенадцать месяцев, было ещё холоднее, но она не хныкала, а брела вперёд, надеясь... даже не знаю, на что. Конечно, ты понимаешь, что и Машенька, и Двенадцать месяцев, и подснежники в январе придуманы, но ведь зимой в лесу и вправду можно замёрзнуть, а не просто подхватить простуду, и идти вперёд куда лучше, чем дрожать от страха, сидя под кустом.
– Страхи тоже бывают разные – сказала Баба Яга. Кто боится комаров, кто – пауков, а кто – чёрных котов. Самое-самое первое кино, ещё немое, которое показали в самом-самом первом кинотеатре, было про поезд, прибывающий на вокзал. Когда зрители увидели на экране паровоз, который мчался прямо на них, они бросились вон из зала. Спасаться.
А злодеи... Злодеи нынче перевелись. Попался мне недавно мультик, там и Кащей, и Кикимора, и Леший с Водяном, и я. Ну, думаю, какая чудесная компания, сейчас припомним славные старые злодейские времена! А там вся эта компания, и я тоже, нянчилась с маленькой девочкой, которую аист по ошибке обронил рядом с моей избушкой. Нет, я ничего, мне и мультик понравился, и девочка, но нельзя же всё время жевать манную кашу, иногда хочется и колбаски с перчиком, и сосисок с горчицей, и пельменей с хреном.Слушай, если твоя девочка всё-таки полюбит читать и в какой-нибудь теперешней сказке найдёт настоящего огнедышащего злодея, ну, на худой конец, ведьму-хакера, пусть сбросит мне ссылку. Телефон избушки ты уже знаешь – сам звонил на крышу. А можно в вотсап, нам недавно интернет подключили.
– Ну а с моей-то хозяйкой что мне делать?
– А ничего. Ты же сказал, что пошёл в книжки? Она и часу без тебя прожить не может, небось, уже все книжки у себя облазила. На ходу что-нибудь, да запомнила. Неужели после того, как встретитесь, ей не захочется взглянуть, что это там мелькнуло, такое интересное, когда она пробегала мимо? Так что не переживай, пойдём-ка лучше донку на сома закинем, испечём картошку в золе да в дурачка перекинемся. А завтра, спозаранку, порыбачим на утренней зорьке, сходим в деревню за молочком да напечём оладушек. Можно было бы немного прихватить твоей девочке, вот только не знаю, как ты их пронесёшь из нашего книжного мира в ваш, живой. Видишь, подземный мир исчез, зато наш, книжный мир, появился. И по-прежнему проблемы на границе между мирами. Ну да в такой прекрасный вечер не стоит о грустном. Ты идёшь?
Костерок, который Баба Яга развела перед избушкой, уже прогорал, поэтому первым делом они отправились печь картошку.
Надо сказать, что телефон не может читать так же, как люди. Он куда ближе к книге, чем к человеку, и поэтому вместо того, чтобы читать, он может просто заходить в любую сказку или рассказ и жить там. В книжках он превращается в странного, но симпатичного и доброго человечка, похожего на телефонный экран с головой, руками и ногами. Телефон зашёл в первую встретившуюся ему книжку, и это оказались сказки про Бабу Ягу.
– Какое интересное название: сказки, – сказал он книжке, когда входил в неё. – Наверное, это ошибка, ненужное сокращение, их же не сказывают, а рассказывают, значит, и называться они должны Рассказки. Ведь не говорим же мы вместо Раскраски – Краски, хотя так и короче.
– Да нет – ответила книжка – когда-то давным-давно, когда не то, что смартфонов, а и бумажных то книг не было, сказки не читали, а рассказывали специальные люди– сказители, которые в те далёкие времена были как бы ходячими книгами. Сказители не рассказывали, а именно сказывали сказки, всё время придумывая новые и новые приключения. Самые интересные придумки начинали пересказываться другими сказителями и так, мало помалу, сказка становилась такой, какой мы её знаем сейчас. Чаще всего она мало напоминает ту сказку, с которой всё началось.
– Надо же – удивился телефон – а я и не знал. А в какую сказку я попал сейчас?
– В сказку, вернее, в сказки про Бабу Ягу.
– Наверное, страшные?
– Да нет, пожалуй, теперешние не очень страшные
– А, ну тогда где здесь у вас избушка на курьих ножках?
– Во-о-о-н там, видишь опушку на краю дремучего леса? В жару избушка любит прятаться под еловыми лапами.Там и отсиживается до вечера с комарами да жабами. А к вечеру, по холодку, вылезает на поляну, траву потоптать да вместе с филином запоздалых путников попугать.
Телефон поступил так, как читал в сказках. Вышел на опушку да и крикнул молодецким покриком
– Избушка, избушка! Встань ко мне передом, к лесу задом!
Тишина.
– Ну да – подумал телефон – хорошо богатырям да царевичам кричать по-молодецки, они вон дубы с корнем вырывают, от их покрика кони приседают, а меня без наушников не всякий расслышит. Попробуем по другому, пошлю-ка я голосовое сообщение. И он послал аудио-вызов:
– Избушка, избушка! Принимайте телефонограмму. Появись, покажись, ко мне входом обратись!
Что-то зашевелилось в чаще.
– Ага – подумал телефон, – услышала! Надо подправить передатчик.
Он направил телефон на крышу и в печной трубе загудело
– Повторный вызов! Повторный вызов! Появись, покажись, ко мне входом обратись!
Затрещали ветки, затопали по траве куриные лапы и на опушку из-под замшелой ели выбралась избушка, повертелась на месте, увидела телефон и удивленно заморгала-заскрипела ставнями на окошке и громко захлопала дверью.
– Вот это мОлодец так мОлодец! От горшка два вершка, по порожек голова! Ну, коль позвал, так заходи, да гляди, чтобы всё было чинно-благородно, к бабке особо не приставай да глупыми просьбами не утомляй. А то приходят тут всякие, кто Сивку-Бурку просит, кто скатерть-самобранку, а иные, совсем уж безголовые, прям сразу вынь да положь царску дочку. Ну чем, чем они думают, видать кочан капусты у них заместо головы. Царей-то даже ежели по всем сказкам поскрести да по всем былинам помести насилу с пару дюжин наберётся, а царских дочек и того меньше. Да и дочки те давным-давно своим добрым мОлодцам розданы. Так ты эта, того, не очень-то зарывайся.
Зашёл телефон в избушку. Там на печи на девятом кирпичи Баба Яга сидит, костяной ногой по стене стучит.
– Фу-фу-фу! Бывало, русского духа слыхом не слыхать, видом не видать, а нынче русский дух сам в избу ломится, за порог валится. Только – фу-фу-фу – что-то от тебя, добрый молодец, ещё какой-то азиатчиной-китайщиной шибко несёт! Да ты дела пытаешь аль от дела лытаешь? По охоте ходишь, але поневоле? Да ты подойди поближе, чтой-то я тебя никак не разгляжу.
– Извини, бабуся, дверь у твоей избушки узковата, пришлось боком в неё протискиваться, а с боку я и вправду слегка тонковат. Сейчас, как избушка, повернусь к тебе передом, к двери задом, тогда и познакомимся. А азиатский дух от китайских микросхем, они под экраном, то есть под пузом у меня спрятаны, нынче весь мир ими пользуется. А блуждаю я по свету по собственной воле по очень важному делу. Хочу посмотреть, что такого написано в книжках, что моя хозяйка не хочет их читать. Может, боится? Колдунов там, драконов, злодеев всяких.
– И-и-и, милый, боится, Эка выдумал! Да ты знаешь, сколько богатырей, рыцарей да царевичей по сказкам шастают? Замучились для всех для них злодеев разыскивать! Драконы нынче все из Китая, мало что безобидные, больше для карнавалов, так ещё и счастье приносят. А колдунами не рождаются, знаешь сколько на колдуна учиться надо? То то и оно. Вон, Кащей, на что бессмертный, а и тот обессилел, лёг на диван и лежит, побеждай его кто хочет! Вот и прутся к нему добры молодцы один за одним, тыкнут пару раз мечом-кладенцом, Кащеюшка скорчит какую-нибудь рожу пострашнее да пожалостней, глаза закроет – вроде как отдал богу душу – и больше не шелохнётся. Ну, молодцы тотчас отчаливают трезвонить о своей великой победе, как они злодея победили, мир от зла освободили, навсегда избавили, а того в толк не возьмут, что Кащеюшка-то наш Бессмертный. Бессмертный, понимаешь? Он сейчас на диване хоть немного соснуть пытается, пока следующий победитель не заявился. Сказочных злодеев извели считай что под корень, пришлось даже новые книжки придумывать, по нашему, по-русски, ужастики называются, ну, там, хоррор-моррор-мордор. Там злодеев как грязи, как тараканов, которых эта грязь плодит. Вампиры и вовсе саморазмножающиеся. И то не хватает, да и какие-то они всё худосочные, хлипче кикимор будут, добры молодцы всяких там орков тыщами изводят, прям как комаров. Да ты садись, садись вон на лавку да сказывай, пошто пожаловал да что тебе от меня надобно, неча зазря потолок подпирать.
Телефон слегка растерялся, но решил продолжить по писанному, по книжному, да как выдаст грозным телефонным голосом
– Ты, бабка, сперва гостя накорми, напои, в баньке попарь да спать уложи, а после и спрашивай!
– Милок, ты шо, на солнцепёке перегрелся? А поначалу показался мне вежливым да обходительным, я ж тебе только что русским языком на засилье добрых молодцов жалилась. Ты, вроде как, издаля к нам пожаловал, когда это ты успел ихних манер нахвататься? Али у вас там принято так по хамски себя вести, вламываться в избу, хозяйке рот затыкать, да ещё несусветные требования выдвигать?
– Извини, бабушка, это я начитался сказок и подумал, что здесь, в сказках, так принято, обычай таков. Вот я и старался не нарушать обычаев.
– Слушай, ты как из детского сада, из подготовительной группы. А если бы ты вышел на берег синего моря, так сразу и начал кликать золотую рыбку?
– Нет, конечно.
– А тут, у меня, да, конечно?
– Ну не сердись, бабуля, не нарочно я, я хотел как лучше.
– И поэтому сразу запросил обед, как будто прибыл из голодного края, да ещё, наверное, чтобы обед был как в пятизвездочном отеле? Да ты хоть знаешь, что за еду я должна тебе подавать, чтобы, как ты говоришь, не нарушать обычаев?
– Не знаю, да я и вправду не голоден, не утруждайся, давай с дороги чайку попьём, да и будет.
– Эх ты, читатель-путешественник, вычитал что-то в своём интернете и думаешь, что всё так и есть. Лягушка-путешественница и та толковее была, разве что не в меру хвастлива. Ты что читал-то?
– Ну как, что нравится, то и читал.
– Ты и лекарства пьёшь только те, что нравятся?
Тут телефон, наконец, сильно разобиделся и спокойно и сурово сказал
– Я лекарства совсем не пью. Не так я устроен!
– Хорошо, а микросхемы ты меняешь по инструкции, или на те, у которых коробочка красивее?
– Ну всё, всё, я понял, что сделал что-то не то. А что?
– Да ничего особенно страшного не случилось. Просто теперешние сказки читают и рассказывают теперешним детишкам. А когда-то, давным-давно, древние ритуальные сказки, такие, как про меня, про Бабу Ягу, рассказывали взрослым, и то не всем. Сказки эти сильно напоминали заклинания или молитвы, и были жестокими и безжалостными – по крайней мере по нашим теперешним меркам.
Вот ты просил чайку. Ладно, что в те далёкие времена чая у нас ещё не знали, но даже воду, которой я должна была бы тебя напоить, пить тебе было никак нельзя. Тогда люди всерьёз верили, что избушка на курьих ножках – это не избушка вовсе, а переход в подземный мир, в царство мёртвых. Никогда, ни при каких обстоятельствах живые не могли жить в подземном мире мёртвых, а мёртвые – среди живых. Всё в этих мирах было разным, и даже еда из подземного мира не годилась в мире живых. И я, Баба Яга, работала на этом переходе как бы сказали теперь, контролёром, то есть следила, чтобы каждый жил в своём мире, среди своих. Но пройдохи и нарушители были, есть и будут во все времена. Добры молодцы не просто так ломились в избушку Бабы Яги, они старались попасть в подземный мир за каким-нибудь сокровищем, недоступным здесь, на земле, например, за молодильными яблоками. Но попасть-то туда могли только жители того, подземного мира, вот нашим и приходилось притворяться ихними, чтобы обмануть сторожа. Отсюда и странное на первый взгляд самое первое требование – не прсьба, а именно требование! – дай поесть Вашей, подземной еды! И в тех, первых сказках, молодцы эту еду из не нашего мира не едят, а незаметно стараются припрятать под стол, чтобы обмануть сторожа. На Руси этим сторожем была Баба Яга, которая вроде бы принадлежала к обоим мирам, но жить не могла ни в одном из них, только на границе. Поэтому у неё столько странностей – и ступа – она не могла ходить ни по той, ни по другой земле, и костяная нога – из подземелья, и стремление испечь Иванушку в печи – обитатели подземелья в огне не горят и всякие прочие придумки, для которых очевидное объяснение найти не легко. И не надо думать, что она была сурова только с нашими молодцами. К тем, из потустороннего мира, она относилась точно так же, когда они пытались пробраться сюда, наверх. Их она пыталась накормить Нашей едой, и ихние молодцы также прятали это угощение под одежду или под стол. Самое суровое испытание было испытание баней. Чужая вода для мытья совершенно не годилась, но вот как гости выкручивались из этого положения сейчас толком неизвестно.
Ну да ладно, соловья баснями не кормят, давай по чайку с шанежками!
Телефон беспокойно заёрзал на лавке и стал потихоньку ползти к двери. Баба Яга от души рассмеялась.
– Ну, если твоя хозяйка такая же, как ты,– сказала Баба Яга, – то с книжками у неё будет вечная беда. В сказках случается только то, во что верят сейчас. Давным-давно все непрошенные гости Бабы Яги за обе щеки уплетают моё угощение и только здоровеют от экологически чистой пищи. Пойдем-ка лучше на крылечко, там попрохладнее.
Они вышли на крыльцо. Опушка оказалась на берегу озера, над которым потихоньку разгоралась вечерняя заря. Солнце, коснувшись воды, как будто остывало, превращаясь из золотого диска, на который невозможно смотреть, в красный шар, от которого трудно оторвать взгляд. Погружаясь в воду, этот шар окрашивал небо над противоположным берегом, а потом и весь горизонт над лесом, что на той стороне, в тёплые, розовато-красные цвета. Они молча смотрели на закат, думая каждый о своём, и в то же время о чём-то общем. Это чувство трудно описать, а если попытаться выразить его словами, то получится совсем не то, что-то такое приземлённое, обычное. Всю их душу наполнял этот тёплый летний вечер, этот багровый закат на полнеба, запах земляники из соседнего бора, даже лёгкий звон комаров над водой. И всё это было одним целым, не раздёрганным на отдельные впечатления. И казалось, что так было и так будет всегда, ну, может быть, не всегда, а всё лето. Телефон никак не мог очнуться от этого безвременья и придумать, как бы подступиться к Бабе Яге со своими вопросами так, чтобы и обычаи не нарушить, и её не обидеть.
– Ну чего мнёшься – услышал он – ты же не просить пришёл, а спрашивать, так давай, спрашивай, пока у нас настроение такое мечтательное.
– Бабушка, а как же ты успеваешь... Ой, раньше успевала справляться с такой работой по всему миру. Уж не знаю, как оттуда, но из нашего мира туда каждый день идут – неожиданно для себя самого спросил телефон.
– Так я же не какая-то неповторимая музейная редкость. Такие, как я, есть у каждого народа, у кого свой сторож, у кого своя сторожиха. Вот у греков был Харон. Между нами, редкостный скупердяй, работал на переправе через реку, с добрыми молодцами после знакомства с Гераклом предпочитал дела не иметь, всё больше переправлял в мир иной умерших. Мало того, что дело это для них совсем не добровольное и не слишком радостное, так он с каждого проходящего ещё и плату брал.
– А может, все придуманные ужасы придумали для того, чтобы настоящие беды не казались такими страшными? – сказал телефон. – Ну вот, например, осенью в лесу мы попали под дождь, вымокли до нитки, костёр не развести, пропали, пропали мы бедные-несчастные! И тут вспомнится, что Машеньке в зимнем лесу, пока она не набрела на Двенадцать месяцев, было ещё холоднее, но она не хныкала, а брела вперёд, надеясь... даже не знаю, на что. Конечно, ты понимаешь, что и Машенька, и Двенадцать месяцев, и подснежники в январе придуманы, но ведь зимой в лесу и вправду можно замёрзнуть, а не просто подхватить простуду, и идти вперёд куда лучше, чем дрожать от страха, сидя под кустом.
– Страхи тоже бывают разные – сказала Баба Яга. Кто боится комаров, кто – пауков, а кто – чёрных котов. Самое-самое первое кино, ещё немое, которое показали в самом-самом первом кинотеатре, было про поезд, прибывающий на вокзал. Когда зрители увидели на экране паровоз, который мчался прямо на них, они бросились вон из зала. Спасаться.
А злодеи... Злодеи нынче перевелись. Попался мне недавно мультик, там и Кащей, и Кикимора, и Леший с Водяном, и я. Ну, думаю, какая чудесная компания, сейчас припомним славные старые злодейские времена! А там вся эта компания, и я тоже, нянчилась с маленькой девочкой, которую аист по ошибке обронил рядом с моей избушкой. Нет, я ничего, мне и мультик понравился, и девочка, но нельзя же всё время жевать манную кашу, иногда хочется и колбаски с перчиком, и сосисок с горчицей, и пельменей с хреном.Слушай, если твоя девочка всё-таки полюбит читать и в какой-нибудь теперешней сказке найдёт настоящего огнедышащего злодея, ну, на худой конец, ведьму-хакера, пусть сбросит мне ссылку. Телефон избушки ты уже знаешь – сам звонил на крышу. А можно в вотсап, нам недавно интернет подключили.
– Ну а с моей-то хозяйкой что мне делать?
– А ничего. Ты же сказал, что пошёл в книжки? Она и часу без тебя прожить не может, небось, уже все книжки у себя облазила. На ходу что-нибудь, да запомнила. Неужели после того, как встретитесь, ей не захочется взглянуть, что это там мелькнуло, такое интересное, когда она пробегала мимо? Так что не переживай, пойдём-ка лучше донку на сома закинем, испечём картошку в золе да в дурачка перекинемся. А завтра, спозаранку, порыбачим на утренней зорьке, сходим в деревню за молочком да напечём оладушек. Можно было бы немного прихватить твоей девочке, вот только не знаю, как ты их пронесёшь из нашего книжного мира в ваш, живой. Видишь, подземный мир исчез, зато наш, книжный мир, появился. И по-прежнему проблемы на границе между мирами. Ну да в такой прекрасный вечер не стоит о грустном. Ты идёшь?
Костерок, который Баба Яга развела перед избушкой, уже прогорал, поэтому первым делом они отправились печь картошку.
