Сказки про звёзды

Жила-была неприметная звезда, даже не звезда, а звёздочка, не большая, не маленькая, как раз такая, какими усыпано все ночное небо. И всё-таки она отличалась от других звёзд - у неё не было имени. Вообще-то это её не слишком огорчало, ведь у всех других звёзд были имена, у каждой своё. Это у людей могут встретиться два Коли или три Наташи, у звёзд такого не случается никогда. Вы не найдёте второй Веги или ещё одного Альтаира. Поэтому когда наша звезда слышала слова “Милая звёздочка”, она знала, что это почти наверняка обращаются к ней.
Звёзды могут сами выбирать себе имена. И выбирают. И стараются, чтобы их имена что-нибудь означали. Вот, скажем, Альтаир - летящий орёл, а Денеб - хвост лебедя, потому что живут эти звёзды в созвездиях Орёл и Лебедь. Иногда звёзды берут имена из полюбившихся им сказок, например Кастор и Поллукс из мифа про храбрых, но не слишком умных братьев-близнецов. Или яркая звезда Капелла. На забытой ныне латыни оно означает “козочка”. Только это не просто какая ни попадя заблудшая коза, которую бабушка привязала на верёвке за огородом, а та самая Амальтея, которая своим молоком вскормила самого Зевса.
Но наша звёздочка не хотела просто взять понравившееся имя. Она считала, что давать самой себе имя неправильно, имя нужно заслужить и лучше, чтобы его для тебя выбрали другие. Её подруги поддразнивали её
- А если тебя назовут Неумёха?
- Ну значит другого не заслужила. По Сеньке и шапка.
- Да уж, если назвали по делу, то это ещё куда ни шло, а помнишь Алькор?
- Конечно, такая хорошенькая еле заметная звёздочка рядом с ярким Мицаром из Большой Медведицы. А сколько времени - тысячи лет! - по ней определяли остроту зрения! Видишь Алькор - будешь хорошим охотником, стрелком или дозорным, не видишь - и это не беда, пахари, камнетёсы и книгочеи тоже нужны, да ещё как нужны.
- А ты знаешь, что это имя означает?
- Как то не задумывалась…
- Забытая.
- Не может быть!
- Ещё как может! Пока не было глазных врачей - помнили, а как врачи появились - так сразу и забыли. Да ещё не постеснялись увековечить это в имени несчастной звёздочки.
- Бедная Алькор!
- Зато для нас её имя звучит куда романтичнее, чем Дубхе. Кстати, тоже из Большой Медведицы.
Звёздочка задумчиво поглядела вниз на ночную землю. Луны не было видно и казалось, что под ней колышется море темноты, совсем черное над лесами и чуть светлее над лужайками и полями. Далеко, на краю этой черноты, у самого горизонта чуть виднелись огоньки какого-то посёлка, но внизу не было ни проблеска, ни искорки. Звёздочка медленно опустилась на тёмную поляну. Да нет, не такую уж и тёмную. Рядом с нею, под листиком, как под крышей беседки, светился маленький зелёный огонёк. Вдруг она заметила, что огонёк начал тихонько мигать.
- Совсем как я! - удивилась звёздочка, - даже пробует мерцать, только светит совсем слабенько.
Огонёк помигал ещё несколько раз, с каждым разом становясь всё слабее и слабее.
- Он сейчас совсем погаснет! - беспокойно подумала звёздочка.
- Подожди, не гасни, я сейчас приду! - крикнула она и кинулась на помощь к огоньку.

Она заглянула под листок и засияла в полную силу, чтобы лучше рассмотреть, что там, под ним. Под листочком сидел жучок-светлячок и старался крылышками прикрыть своё брюшко, которое всё ещё слегка светилось зеленоватым светом. Он смотрел на звёздочку глазами, полными ужаса.
- Что ты, что ты - испуганно зашептал он - гаси скорее свой фонарик, а то они сейчас как налетят!
- Кто они?
- Не знаю, такие страшные! Как наскочат, как клюнут - ничего от нас не останется!
- Зачем же ты тогда зажигал свой фонарик, если так боишься этих страхоюд с клювами?
- Так я же потихоньку, под листочком, чтобы видела только моя подруга и знала, где меня искать. А ты вон высунулась выше самой высокой травы да ещё сияешь, как фонари на автостраде!
Звёздочка смутилась и огляделась вокруг. Совсем погаснуть она не могла, но к счастью рядом лежал пустой домик улитки. Звёздочка забралась в него и постаралась приглушить свой свет, как в предутренние часы, когда перед восходом солнца на небе начинают исчезать звёзды.
- Слушай - сказала она светлячку - давай я позову твою подругу. Она, наверное, испугалась, когда ты погас. Мне-то никакие самые клювастые клювы ничего сделать не могут.
- Спасибо, но лучше не надо. Ты же не знаешь нашего светлячкового языка, как нужно мигать, если хочешь поздороваться, или как поморгать, чтобы ласково и вежливо позвать в гости.
- А ты расскажи, я научусь!
- Да ты, наверное, забыла, сколько времени ты училась говорить. Пока ты научишься мигать на нашем языке, уже и осень наступит. И потом, это же световой язык, его все видят, на нём не пошепчешься по секрету, а нам, светлячкам, не очень-то хочется, чтобы все видели и понимали, о чём мы говорим. Представь, что все вокруг слышат, о чём ты шепчешься с подругой. Научишься ты - научится ещё кто-нибудь, и будем мы, светлячки, жить как в доме со стеклянными стенами, где даже в ванной не спрячешься от посторонних глаз. Спасибо тебе за сочувствие, только не обижайся, оставь меня одного, ты даже через улиткин домик сияешь, как ёлочная игрушка. Уходи скорее, пока клювастые ломают голову, что это там так необычно светится. Только не обижайся, пожалуйста! Ладно?
- Хорошо, не волнуйся, я ни чуточки не обиделась! Прощай, поцелуй за меня свою подругу!
Конечно, звёздочке было немного обидно, и ещё ей хотелось посмотреть на тех клювастых, которые так беспокоили светлячка. “Ничего, ещё встретимся, лето только наступило” - подумала она.
Звёздочка поднялась над полянкой, над лесом, над редкими облаками и вместе с другими звёздами поплыла над ночной Землёй. Внизу виднелись то россыпи огней - это были города, то на землю как будто накидывали тёмно-серый, почти чёрный плед, нет, скорее шкуру чёрной пантеры с лёгким муаровым рисунком рек и озёр. Наконец под ними открылся безбрежный океан. Океан ни с чем не спутаешь, ни днём, ни ночью, только если днём он бывает то ласковым, то грозным, то ночью он всегда таинственный.
- Интересно, что там, в глубине? - подумала звёздочка.
Она протянула с неба под воду тонкий зелёный лучик, который коснулся самого дна и побежал по нему.
- Какие тут высокие горы! - удивилась звёздочка. - А вот подводное ущелье, а вот и ещё одно! А это что за глубоченное место? Наверное, такого больше не будет, спущусь-ка я сюда, на дно.
Внизу был Тихий океан, а место, которое звёздочка нащупала своим лучом, оказалось Марианской впадиной, самым глубоким местом на Земле.
Звёздочка по своему лучику опустилась на дно, в самую глубину.

Там было страшно холодно.
Там было страшно неуютно.
Там было страшно мало света. То есть его там не было совсем.
В этой темноте изредка холодно мерцали еле заметные, таинственные движущиеся огоньки.
И там попадались страшилища, сделанные, казалось, из одной огромной пасти с острейшими зубами.
Звёздочка могла бы сделать этот мир немного светлее, но он показался ей до того неприятным и негостеприимным, что она не стала там задерживаться и быстро вернулась на небо. Так быстро, что подруги даже не заметили её отсутствия. Звёздочке захотелось тепла.
- Лучше я буду светить по ночам сестричкам вместо фонарика на крыльце - подумала она.
Звёздочка отправилась к домику за Окой, в котором летом жили две сестрички. Звёздочка так часто по вечерам светила в окно, когда дед читал им на ночь сказки, что считала их своими родными. Спустившись к дому теплым летним вечером она пристроилась под крышей крыльца. Но вокруг горело так много фонариков, почти на каждом крыльце, и светили они так ярко, что свет звёздочки был совсем незаметен, как будто его и не было. Звёздочке не хватило сил даже позавидовать.
Так случается, когда сталкиваешься с тем, что выше твоих возможностей. Когда видишь, как Колька перепрыгивает сразу через две ступеньки, хочется показать ему, как надо прыгать по-настоящему, и бежишь пробовать перепрыгнуть сразу через три. А когда видишь, как акробат крутит тройное сальто, то в голове мелькает “Вот это да! Мне бы так!” и спокойно идёшь дальше по своим делам, как будто случайно увидел в витрине кусочек рекламного ролика.
Звёздочка почувствовала себя такой забытой, такой одинокой, что чуть не расплакалась. Идти жаловаться к своим подругам она не хотела. Подруги, конечно, начали бы её жалеть и утешать
- Ну что ты так расстраиваешься! Думаешь, у всех всё сразу получается? Ты вон сколько уже попробовала, может, на этом и успокоиться? Давай просто выбери себе имя как все, а мы тебе поможем. Уж что-что, а выбирать имена мы умеем - смотри, кроме тебя у всех звёзд есть своё имя!
Звёздочке стало так жаль себя, что она почувствовала, что ещё чуть-чуть, и она согласится на уговоры и примется вместе с подругами перебирать имена, которые ещё остались свободными.
- Нет, что это я? - сказала звёздочка самой себе. - Столько уже попробовала, и всё зря? Надо просто ещё раз хорошенько подумать.
Чтобы никто ей не мешал, она отправилась в лес к знакомому старому дубу. В дереве этом было несколько дупел, и звёздочка забралась в самое верхнее. Ей казалось, что наверху будет лучше думаться о звёздных именах.

- У-ух, никак ко мне гости? - глухо ухнуло в глубине дупла.
Звёздочка аж подпрыгнула от неожиданности.
- Ой, кто это?
- Чего испугалась-то? Не признала? Видно, совсем забыла, как светила мне на тропинки, когда я летала по лесу? Без тебя я впотьмах пересчитала бы все сучки, все бы перья на них оставила.
- Это ты, тётушка Сова?
- У-угу. А ты всё никак не найдёшь себе имя?
- Нет, тётушка Сова, это имя никак не найдёт меня.Только я боюсь, найдут меня какие-нибудь Денебола или Шедар, и что я буду с таким именем делать? Тётушка Сова, ты всё знаешь, скажи, почему названия созвездий звучат красиво и привычно, а звезда с красивым именем – редкость?
- У-ух. Ну уж прямо так и редкость. А звучат кому как. Если тебя назовут Брунгильдой, боюсь, ты не обрадуешься. Вот Танечка-Танюша – это мило и ласково, с Брунгильдочкой тоже ещё ничего, а Брунгуша уже ни в какие ворота не лезет. Да и Пракаш или Суй Хао не слишком ласкают наш слух, а для индусов и китайцев это милые, привычные, красивые имена.
Имена созвездий достались нам от древних греков и мореплавателей. Моя пра-пра-прабабка, боярыня Серая Неясыть, своими глазами видела, как все эти имена переводили на русский язык. Знать, хорошо перевели, раз до сих пор они нас радуют.
Греки поселили на небе героев своих любимых мифов, а Персея, чтобы не тосковал, даже с мамой, папой, любимой Андромедой и любимым летучим конём Пегасом. Мама Персея, Кассиопея - одно из самых узнаваемых созвездий, помнишь, такое, совсем как буква W. А вот как греки умудрились найти сходство этой буквы с мамой героя, сегодня нам уже не узнать. Зато моряки видели на небе китов и дельфинов, повесили там секстант, корму корабля, парус и даже киль - а что, хороший вид снизу на корабль, плывущий по небу.

У-ух, а вот звёздам оставили имена, которые им дали арабы. Арабы не думали и даже не знали о нас и называли звёзды на своём арабском языке. Имя Дубхе, звезды, которой оканчивается Большая Медведица, получилось из середины длинной арабской фразы, которая по-русски означает спина большого медведя. Но куда годится такое длиннющее имя? Пусть лучше остаётся короткое Дубхе. Или Садр - грудь Лебедя. Пусть имя режет слух, а нам, совам, так просто раздирает уши, зато всего одно слово.
- У-уф, хватит про имена, я тебе уже целую лекцию прочитала, сама устала так, что чуть не заснула. Ну а ты-то с чем пожаловала? Если ты скажешь, что забралась в чащу чтобы послушать, что твоя старая знакомая Сова думает про имена звёзд, то, боюсь, эта старая знакомая тебе не поверит.
- Нет, конечно. Ищу самое тёмное место на земле, где бы мой свет пригодился. Ты не знаешь такого поблизости?
- Тёмное место знаю. Все его знают. А вот про “пригодится” не знаю.
Сова склонила голову набок, хитро посмотрела на звёздочку и постучала лапой по дну дупла.

- Где, тётушка, где?
- У-ух, неужели не догадываешься? Да прямо у нас под ногами, у Крота.
- Ой, правда! Тётушка Сова, я сейчас спущусь, посмотрю, что там можно сделать - и звёздочка бросилась вниз, к кротовой норе, которую Крот давным-давно выкопал у самого основания дуба.
- Постой, куда ты? Может, Кроту свет совсем не нравится, вот он и спрятался от него под землю!
Но Звёздочка уже не слушала, она спустилась с дуба и исчезла в кротовой норе. Сова неодобрительно пощёлкала клювом, вздохнула и закрыла глаза, чтобы успеть хоть немножко вздремнуть перед ночной охотой. Когда она их снова открыла, был уже поздний вечер, кричали козодои, на землю спускались сумерки, а перед Совой сидела грустная-прегрустная звёздочка и чуть не плакала.
- Он… Он… Он сказал, что ему свет только мешает, что для света нужны глаза, а под землёй в глаза только песок лезет, что все кроты давным-давно от этих самых глаз избавились, что они об этом нисколько не жалеют, что его кротята с удовольствием слушают сказки, которые деревья и я вместе с ними шелестим по вечерам, что он всегда рад меня слышать, и что он рад пригласить меня в гости, и что… Тётушка Сова, ему что, и правда совсем-совсем не нужен свет?
- У-ух, ему-то, может, и не нужен, но мне кажется, вон тому путнику, видишь? Во-о-он там, на тропинке, что ведёт к болоту, свет очень и очень пригодится.
По тропинке брёл запоздалый путник. Он часто останавливался у каждой тропки, отходящей в сторону, и подолгу осматривался. Видно было, что он не знает, куда ему идти.
- Куда же он - забеспокоилась звёздочка - там же топь!
Она сорвалась с места и поспешила осветить опасное место, осветить изо всех своих сил, чтобы путник увидел опасность. Сил оказалось не слишком много. Может, для Совы этого света было бы достаточно, но путник различил лишь слабое мерцание впереди за деревьями и радостно бросился на огонёк.
- Он принял меня за свет в окошке и поспешил к жилью - догадалась звёздочка. Она сделала круг и замаячила с другой стороны. Когда путник приближался к ней, она отлетала подальше до тех пор, пока её свет не смешался со светом из настоящих окон настоящего посёлка. Убедившись, что путник их видит, она вернулась в дупло к Сове.
Спустилась ночь и Сова, настоящая ночная жительница, была в прекрасном настроении. У Звёздочки, которая, как и Сова, слегка недолюбливала день, тоже немного полегчало на душе.
- Тётушка Сова, ну скажи, что мне делать? За что ни возьмусь, всё получается как-то не так.
- А что ты умеешь делать лучше всего?
Звёздочка надолго задумалась.
- Наверное, светить - неуверенно сказала она, - только не очень ярко.
- А-ах, а скажи мне, милая звёздочка, отчего же тебя тогда так и тянет превратиться в фонарь на столбе? Неужели свет годится только для того, чтобы освещать улицу?
- Ну ещё можно осветить крыльцо, комнату, да мало ли чего ещё!
- А если ничего не освещать?
- Как это - не освещать?
- Помнишь светлячка? Он зажигал свой фонарик не для света, а чтобы поговорить с подругой. Да и путнику ни к чему было рассматривать, что ты там освещала, он шёл к тебе как на маячок.
- Тётушка Сова, не могу же я стать маячком для каждого заблудившегося, их много, да и как их отыскать в лесу, да ещё ночью?
- А ты поднимись повыше, к своим подругам, только не крутись, как эти вертихвостки, а свети себе на одном месте, над полюсом, и все будут знать, что с той стороны, откуда ты светишь, северный полюс. Или, может быть, тебе больше нравится южный?
- Нет, что ты, тётушка Сова, северный полюс куда теплее, там обычно градусов тридцать, а на южном бывает и по семьдесят градусов мороза! Спасибо тебе, я пойду попробую.

Она попробовала. Не сразу, конечно, так не сразу, что звёздочке показалось, что опять ничего не получилось, но наконец люди заметили, что на небе появилась звезда, которая не вращается вместе с остальными вокруг земной оси, а всегда остаётся на одном месте, над самым северным полюсом. Она стала путеводной звездой для беспокойного племени путешественников и моряков. И эти люди наконец-то дали ей имя. Редкое среди звёзд, красивое двойное имя:
Полярная звезда.

Жила-была беспокойная Голубая звезда. В том, что она голубая, не было ничего особенного, голубых звёзд в космосе пруд пруди, а вот такие беспокойные звёзды, которым никак не сидится на месте и всё-то хочется узнать и увидеть своими глазами, встречаются не часто. По правде сказать, она была одна такая на всю видимую Вселенную. Другие звёзды были как звёзды, не очень-то они рвались покинуть своё привычное место, то место, где они когда-то родились и засияли во всю свою звёздную силу. Одни звёзды нянчились со своими планетами, другие работали маяками Вселенной и гордо называли себя цефеидами и квазарами. А если так вышло, что образовалась двойная звезда, то две соседки, которые по неумолимым законам физики никогда не могли оторваться друг от друга и разлететься в разные стороны, весь свой звёздный век то ссорились, то мирились.
Где только не побывала наша непоседа. Наверное, не было такого уголка во Вселенной, в который она не заглянула хотя бы разок, хотя бы одним глазком. Она очень любила смотреть, как сталкиваются между собой галактики. Это зрелище слегка напоминало ледоход, когда одна льдина неспешно громоздится на другую, и вдруг обе они с треском и грохотом дробятся на куски. Тут всё было неизмеримо больше и величественнее, вместо льдин звёзды, а вместо грохота - снопы огня и бешеная пляска протуберанцев. На далеких окраинах Вселенной наша звезда забредала к неярким шаровым скоплениям, в которые звёзды уходят на покой, превратившись в красных и белых карликов. Она видела, как совсем рядом с ней вспыхивают сверхновые, на короткое время светясь ярче целых галактик. Но больше всего её интересовали планеты, на которых зарождалась жизнь, так непохожая на жизнь звёзд. По сравнению со звездами появлявшиеся живые существа были совсем крохотными, но до чего же разными! В тысячи, миллионы, нет, даже в миллиарды раз разнообразнее, чем звёзды со всеми галактиками. Некоторые из этих существ тянулись друг к другу, и звезде казалось, что они начинают друг с другом говорить. Жаль только, что по сравнению со звёздами жили они всего одно мгновение.
Больше всех наша звезда полюбила голубую планету Земля, которая вращалась вокруг жёлтого Солнца на краю одной спиральной галактики. Звезда не могла сказать, чем эта планета так привлекла её, наверное тем, что была голубой, такой же, как и она сама. Только Голубая звезда светилась собственным голубым светом, а Земля казалась голубой из-за голубых океанов и голубого неба.
Звёзды живут долго, и время для них не всегда течёт так же, как для нас. Звезда помнила, как одни лохматые существа там, на Земле, спустились с деревьев на землю и, поковыляв немного на четвереньках, встали на две ноги. А потом она увидела, как зажглись первые костры, как при свете этих костров первые мудрецы попытались поделиться своей мудростью с молодёжью, а молодёжь вместо того, чтобы прислушаться, кидала в огонь ветки, так что пламя поднималось до небес, всю ночь напролет плясала, пела песни и с весёлым хохотом прыгала через огонь.
- Они стали разумными! Они научились говорить! - радостно подумала звезда. - Скоро они посмотрят на звёздное небо и задумаются, что там, в других мирах, за гранью небес?
Но людям - так называли себя эти существа - было не до того. Они вообще редко смотрели на небо, всё больше по сторонам - не притаился ли в кустах тигр - или себе под ноги, туда, где росли съедобные коренья, которые они выкапывали, и где оставляли свои следы звери, на которых они охотились. Правда иногда они подходили к озёрам с кристально чистой водой. В воде, как в зеркале, отражалось небо со всеми его звёздами. Люди пытались пригоршней зачерпнуть красивые зеленоватые искорки, но те вместе с водой стекали сквозь пальцы назад, в озеро.

Как то раз одна девочка решила поймать звезду, чего бы это ей не стоило. Надо будет - просижу всю ночь - решила она. Но сколько она ни ловила звёзд из озера, все они рассыпались искорками в каплях, стекавших у девочки из ладошек и, когда рябь на воде успокаивалась, снова появлялись на прежнем месте.
- Я уже столько их поймала! - обиженно подумала девочка. - Интересно, откуда берутся новые? Может, падают с неба?
И она посмотрела на небо. Всё в ней закричало от восторга и изумления. “Как мы все это раньше не видели” спрашивала она снова и снова. Девочка опять посмотрела на небо, отраженное в озере, и на небо над головой. Это было всё равно, что смотреть на портрет и на живого человека. Как бы хорошо ни был нарисован портрет, только вот он, живой человек, и ничто его не заменит. С неба на девочку из глубин Вселенной загадочно смотрели настоящие живые звёзды. Их свет был холоднее, чем в озере, они казались гораздо дальше, а мерцали таинственней, загадочней и - тревожней, только сразу было видно, что там, над головой звёзды живые, а в озере - просто красивая картинка.
Девочка вернулась и рассказала людям про звёздное небо у них над головой. И люди пошли к озеру, чтобы всё увидеть своими глазами. Они долго смотрели вверх, на живое небо, и сердца их потянулись к звёздам.
Голубая звезда тоже увидела, что люди взглянули на небо и силятся понять, что же там такое. Она улыбнулась и принялась рассказывать им о безбрежных просторах космоса, о красоте Вселенной и о других мирах. Конечно, люди не знали звёздного языка, да и услышать Голубую звезду они не могли, ведь звёзды слышат совсем не так, как люди, и не так, как дельфины, которых люди тоже не слышат. Зато если звёзды говорят от всего сердца, их рассказ может превратиться в сны. Правда, это вовсе не видеозапись и картинка во сне может ничем не напоминать то, о чём рассказывала звезда, но если рассказ был добрым, то и сны бывали добрыми, а если звезда рассказывала про горе или про зло, то и сны были горькими, а то и кошмарными.
Голубая звезда не могла подойти слишком близко к Земле, чтобы не опалить её. Звезде приходилось рассказывать издалека и громко кричать, чтобы её услышали, а попробуй во весь голос ласково крикнуть “Милая девочка”! Да услышав такую милую ласку всякая девочка бросится бежать куда глаза глядят. Поэтому Голубая звезда накинула на Землю свою мягкую звёздную мантию, сотканную из маленьких прозрачных кристалликов. Несмотря на расстояние, мантия могла услышать даже чуть слышный шёпот Голубой звезды и прошелестеть его на Землю.
Однажды Голубая звезда рассказала про чёрные дыры. Она никак не ожидала, что рассказ об этом удивительном космическом объекте произведёт такое впечатление. Люди в страхе просыпались от ужасных ночных кошмаров, а как только снова засыпали, кошмары возвращались. Маленькие дети плакали всю ночь напролёт, и никто не мог их утешить. Звезда была в ужасе от того, что наделала, она не знала, что сказать и что сделать. И она просто изо всех сил постаралась передать людям всю свою любовь и всю свою нежность.
Лучше бы она этого не делала. Люди поверили, что где-то там, далеко на небе, есть кто-то, кто любит их всех, всё видит, всё знает и может позаботиться о каждом из них. И назвали этого кто-то Бог. И стали молиться ему.
Сколько ни пыталась Голубая звезда объяснить, что никакого всемогущества не существует, что только сам человек со своими товарищами может помочь себе - ничто не помогало. Дошло до того, что богов стало много и некоторым из них стали приносить жертвы.
Время от времени Голубая звезда встряхивала свою мантию, и тогда с мантии срывался рой кристалликов. Кристаллики влетали в земную атмосферу, ярко вспыхивали и сгорали без следа, но перед тем, как сгореть, они успевали передать на мантию всё, что видели и слышали. Конечно, можно было бы опустить кристаллики на землю и пусть бы они лежали себе в укромном месте, только тогда их кто-нибудь обязательно нашёл, а кто-то другой догадался, что это такое и приспособил для своих нужд. И кто его знает, с какими намерениями. А Голубая звезда не хотела вмешиваться в жизнь людей. Кроме того, вы же не даёте малышам играть со спичками и не сажаете подростков за руль.
Неизвестно, кем был тот первый человек, который увидел падающую звезду и загадал желание, но точно известно, что случилось это очень давно, в такие старые-стародавние времена, о которых даже память не сохранилась. Это только кажется, что загадывать желания просто. Попробуй-ка успеть заметить падающую звезду и за тот краткий миг, пока она вспыхивает и светится на небе, придумать желание и успеть его прошептать.

По правде сказать, желания исполнялись очень и очень редко и никто не знает, почему люди загадывали их снова и снова. Некоторые считают, что их продолжали загадывать для того, чтобы не умер красивый древний обычай, только это не так. На самом деле это потому, что если падающая звезда замечает, что её кто-то увидел и пытается успеть прошептать своё желание, она от всего сердца говорит ему на своем не слышном для людей звёздном языке:
“Прости, я не в силах выполнить твоё желание, но я изо всех сил хочу, чтобы оно сбылось.”

Жила-была одна звезда по имени Реня. По ночам она вместе с другими звёздами освещала землю своим мерцающим светом, утром отправлялась спать, а перед сном болтала с подружками обо всём интересном, что они увидели внизу. Видели они не слишком много, всё-таки на земле по ночам темно, но им хватало, даже когда они пропускали все тёмные дела, творящиеся под покровом ночи. Звёзды не знали, почему именно ночные тёмные дела так интересуют людей. Днём тёмных дел проворачивалось куда как больше и звёзды считали, что всеми ими должно заниматься Солнце. В случае чего, оно может и подсветить совсем уж тёмную историю, а звёзды что? Только померцать несправедливо обиженным, чтобы у тех не угасла надежда.
У Рени была тайна, которой она не делилась даже со своей самой лучшей подружкой. Даже две тайны, одна большая, а другая маленькая, совсем крошечная. Может быть, вторая тайна была даже не тайной, а просто большим секретом. А может, и не очень большим. Судите сами.
Во-первых, Реня умела превращаться. Конечно, превращаться во всё, что пожелаешь, она не могла, зато могла превратиться в любую звезду - хоть в комету, хоть в значок, хоть в шоколадку, хоть в саму Бетельгейзе. Хотя нет, в Бетельгейзе бы не получилось, ведь тогда Бетельгейзе пришлось хоть на время уступить своё место в созвездии Ориона, а звёзды класса красный гигант, к роду которых принадлежала Бетльгейзе, никогда и никому ничего не уступали, тем более такое видное и почётное место. Они только подбирали всё, до чего могли дотянуться, чтобы полюбоваться, какими красивыми протуберанцами это всё вспыхнет в пламени их короны.
А во-вторых, это была тайна её имени. Действительно, откуда оно взялось, такое странное и такое незвёздное? Послушать имена других звёзд, так они звучат загадочно и таинственно - Фомальгаут, Альтаир. Даже чисто арабские имена вроде Шедар или Бенетнаш не портят картины. А что такое Реня? Это что, имя звезды или кличка щенка? Сама то Реня знала, что её имя получилось из слова Превращения после того, как Ренины мама с папой выкинули из этого слова все буквы, которые посчитали лишними. Уж мама то с папой знали о даре своей дочки и хотели, чтобы имя напоминало о нём, но так, чтобы злые силы, которых на Земле всегда было предостаточно, не могли сглазить их любимую дочурку.
Чтобы сохранить свою тайну, превращаться Рене приходилось поздним утром, когда её подруги закрывали глаза, засыпали и исчезали с неба. Поначалу, когда Реня была ещё маленькой звёздочкой, она часто ошибалась с искрами, уж очень те порой напоминали звёзды. Если с искрящей электропроводкой и ночными кострами Реня разобралась довольно быстро, то с искрами от сварки, особенно когда варили балки в домах-небоскрёбах где-то уж совсем под небесами, была просто беда. Искры падали вниз, ударялись о строительные леса и обо всё,что торчало из стен, и рассыпались снопом искорок поменьше. В этот миг они были так похожи на звёзды, спускающиеся с неба на землю с расставленными во все стороны лучами и кружащиеся, словно осенние листья, что Реня не могла удержаться и пыталась превратиться в одну из них. Самое удивительное, что это ей иногда удавалось, но вот ощущение было такое, будто тебя запихнули в комбинезон младшей сестрёнки и пытаются застегнуть на все пуговицы и молнии. Подчас Рене только с большим трудом удавалось высвободить одну руку, чтобы дать отмашку “Скорее назад!” и снова стать настоящей живой Реней..

Ещё одной слабостью Рени были бенгальские огни. Вот уж там летели настоящие звёздочки, только совсем маленькие, такие крохотные, что Реня даже не пробовала в них превратиться. И потом, бенгальские огни хороши, когда искры так и сыпятся, что толку в одной искорке, пусть она даже настоящая звёздочка.
Дело шло к Новому году. Каждый год звёзды выбирали ту из них, которая вспыхнет в двенадцать часов на главной ёлке страны. В этом году настал черёд Рени быть Новогодней звездой. Быть Новогодней дело очень почётное, но и очень хлопотное. Мало забраться на ёлку и там светить с вышины. Это могут даже простые лампочки. Новогодняя звезда должна была проследить, чтобы перед Новым годом не осталось ни одного обиженного и придумать новые чудеса. Все Новогодние звёзды старались придумать такое, чего ещё никогда не бывало, чтобы их Новый год навсегда запомнился как самый лучший, самый волшебный праздник. Реня решила для начала попробовать что-нибудь сделать с бенгальскими огнями, но превращаться в крохотные искры-звёздочки было страшно - вдруг назад не вернёшься? А сколько она ни старалась по-разному складывать или поджигать палочки, ничего необычного не получалось.
Когда случалось что-нибудь серьёзное, Реня бежала к маме. Мама умела и помочь, и утешить, и ещё неизвестно, что было важнее. Она хотела пойти к ней и сейчас, но подумала, что мама перед Новым годом и так занята, а у неё всё-таки не горе, а обидная неприятность. То есть можно обойтись без утешить, а с помочь и дед справится. Она побежала к деду и пожаловалась ему, что превратиться в искры и оживить бенгальские огни она не может, потому что боится так там и остаться искрой-крохотулькой, а без этого настоящих новогодних огней не получается.
- Ренюшка, а ты не пробовала превращаться только частичкой своего волшебства? - спросил дед.
- А разве так можно?
- Не знаю, мне этого таланта не досталось, но я думаю, попробовать можно. Сама посмотри, у некоторых сказочников таланта так много, что он просто не может поместиться в одну сказку, и получаются сказки и о золотой рыбке, и о попе и работнике Балде, и о спящей царевне. А бывает, что весь талант ушёл на одну сказку, ушёл весь, без остатка. Получается замечательный Конёк-горбунок и всё. Эх, Ренюшка, о рыбаке и рыбке я и не мечтаю, но как бы я хотел сделать что-нибудь, чтобы ты могла сказать такое “и всё” про своего деда. Твоё волшебство - это тоже талант. Ты не бойся, попробуй. Тебе же нравятся бенгальские огни? Вот с них и начни, попробуй сначала передать чуть-чуть своего волшебства всего одной искорке. Только смотри, совсем чуть-чуть, чтобы твоё волшебство её не сгубило.
Реня попробовала. Получилось! Правда, сначала она перестаралась и искорка успела только ярко вспыхнуть и исчезла.
- Как же я забыла, что моя пра-прабабка была сверхновой звездой, и когда она вспыхнула, то сияла ярче целой галактики. Наверное, мне от неё что-то досталось, надо будет попридержать прабабкино волшебство, а то и до беды недалеко - подумала Реня.
Через пару дней ожившие искры бенгальских огней могли кружиться в хороводах и затейливыми вихрями взлетать к потолку.
Кем только не побывала Реня – и орденом, и шоколадкой, и блёстками, и бесчиленными узорами на бесчисленных шубках и шапочках. Про кометы и падающие звёзды и говорить нечего, это само собой. Один раз она даже попыталась превратиться в звёздочку велосипеда, но оказалось, что так зачем-то прозвали обыкновенную шестерёнку, а в шестерёнку, какая бы хорошая она ни была, Реня превратиться никак не могла. В общем, чего только Реня не перепробовала, пока не упала падучей звездой где-то вдалеке от больших городов. Да и ближайший посёлок с электричеством, телевизором и интернетом был тоже не близко. Она очутилась на макушке новогодней ёлки, за окном тарахтел электрогенератор, трещали в печке дрова, а дети и взрослые в добавок к гирляндам прилаживали на ёлку маленькие свечки, которые были лишь немного побольше тех, что задувают на именинном пироге. Прилаживали на всякий случай, если вдруг под самый Новый год заглохнет генератор.
Реня удивилась, что ещё остались такие места без света и интернета. Она удивилась ещё больше когда узнала, что в её огромной стране таких мест, куда пока ещё не протянули линии электропередач, осталось много.
- Слишком много! - подумала Реня.
И тут она придумала своё новогоднее чудо. Она поделится своим волшебством со звёздами всех ёлок, чтобы даже там, где нет электричества, на Новый год вспыхнули новогодние звёзды. Реня заторопилась и сразу отправилась в путь. Она пролетела всю страну, от края и до края, от брянских лесов до Курильских островов. Уже возвращаясь домой с Чукотки Реня увидела, как в тундре, где не растёт ни одного дерева, в небольшом посёлке на берегу застывшего моря светится окошко, а за окошком мелькают пятеро ребят.

- Как же я их не заметила, я же пролетала над этим посёлком - подумала Реня и протянула свой лучик к светящемуся окошку. Она и не могла ничего заметить. Надо всей Чукоткой стояла полярная ночь и мела пурга. Из-за пурги в этот посёлок уже три недели не летали самолёты, а больше зимой до него никак было не добраться. Люди в посёлке уже не надеялись на подарки и постарались пораньше уложить детишек спать, чтобы те не расстраивались. Но тут раздался стрёкот мотора и отчаянный лётчик - а в тех краях других и не было - покружился над заметённой снегом посадочной полосой и сбросил вниз мешки с праздничным ужином, подарками и настоящую ёлку, только маленькую. Все, кто мог, высыпали на улицу. Они кричали лётчику слова благодарности хоть и знали, что он их не может расслышать. Но они кричали всё равно, потому что самолёт в такую погоду, да ещё с подарками, и с ёлкой был настощим чудом. Все пятеро детишек, живших в посёлке, собрались вместе в одной комнате и принялись наряжать ёлку, и правда упавшую к ним прямо с неба. Лётчик не сбросил ёлочных игрушек потому что боялся, что они разобьются, и в дело пошли значки, монеты, мандарины, оказавшиеся в подарках, но вот на верхушку ёлки ничего не нашлось. Самый младший из ребят вырезал из бумаги звезду и принялся раскрашивать её красным карандашом.
- Она же никогда не загориться! - с сожалением подумала Реня, - а я не могу здесь задержаться, меня ждут на Главной ёлке.

Рене стало так больно что чудо, которое только что совершил неизвестный лётчик, может вот-вот закончиться, что она собрала всё оставшееся у неё для Главной ёлки волшебство и передала его раскрашенной бумажной звезде. Бумажная звезда вспыхнула совсем как настоящая, её свет пробился сквозь заметённые снегом окошки, даже пурга стихла на время, чтобы не помешать Рениному волшебству, и над всей тундрой засияло чудесное северное сияние.
Реня очень торопилась домой, чтобы успеть сказать, что она не сможет стать звездой на главной ёлке, что у неё не осталось звёздного огня и что её нужно заменить, но прилетела только в самый последний момент, когда до Нового года оставалось всего пять минут. Её уже никто не слушал, её просто подхватили, подняли на верхушку ёлки и бросились по своим местам, потому что часы уже начали отсчитывать двенадцать новогодних ударов.
Реня была на самом виду, на самой верхушке самой главной ёлки и ничего не могла сделать. У неё не осталось ни капли волшебства.
- Реня, что же ты, скорей, загорайся, смотри, сколько людей на тебя смотрят! - кричали со всех сторон её подружки-звёзды.
Реня посмотрела на празднично одетых людей внизу. Все они смотрели вверх, на неё, радостно улыбались и многие махали ей настоящими еловыми ветками.
- Не могу, у меня ничего нет, всё, что оставалось, я отдала ребятам в том далёком посёлке, им нужнее. Они так далеко и их ёлочка такая маленькая! А здесь у нас есть кремлёвские звёзды.
И тогда все звёзды на небе, и все звёзды на всех ёлках, видневшихся в окнах московских домов, и все пять кремлёвских звёзд послали Рене весь свет, который у них был. Реня почувствовала, что к ней опять вернулось её волшебство. Она превратилась в саму себя и немного в свою пра-прабабушку - ту, которая смогла на миг сиять ярче целой галактики - и с последним боем часов вспыхнула так, что её было видно от Крыма до Чукотки и Камчатки.
Полярники в далёкой Антарктиде клялись, что отблеск Рениного света был виден даже на их самой дальней станции Восток.

Жила-была звезда фантазёрка. Она придумывала такое, что её подруги и за миллион лет выдумать не могли. Пусть эти миллионы лет вас не пугают. Во-первых это сказка, а во-вторых это сказка о звёздах, а у звёзд время течёт совсем не так, как у людей и то, что для нас миллион лет, для звезды может быть всего только миг. Звёзды очень любили свою подругу-выдумщицу и её придумки и никогда не называли её фантазёркой, чтобы не обидеть. Подруги прозвали её Мечтательницей.
Всё таки мечты - это не фантазии. Мечты - это что-то хорошее, большое и не очень близкое. Может быть, мечтам не суждено сбыться никогда. А вот фантазии сбываются куда чаще, и если сбываются, то сбываются сразу, не разбирая, хорошо это или плохо. И когда фантазии оказываются правдой, это может быть не очень приятная, а то и просто страшная правда. Взять хотя бы весёлую историю про кучу-малу, которую как-то нафантазировала наша Мечтательница. Там гости играли в жмурки и как-то так получилось, что все они оказались с завязанными глазами, стали натыкаться на таких же, как они, обниматься или толкаться. В конце концов все повалились друг на друга и начали весело выяснять, кто водит, а кого ловят. Эта фантазия сбылась и превратилась в ужастик про чёрную дыру, которая получилась когда-то из подобной кучи-малы, а потом разрослась и стала заглатывать всё, до чего могла дотянуться. Хорошо, что такое случается совсем редко.
Звёзды не болеют обычными болезнями, у них никогда не болит живот от того, что они немытыми руками если зелёные яблоки. Но тоска, страх, отчаяние, а особенно одиночество мучают звёздный народ с незапамятных времён. И вот Мечтательница придумала крошечных существ, которые помогают звёздам поддерживать здоровый образ жизни. Эти крошки живут на планетах и вращаются вокруг звёзд. Вращаются, конечно, планеты, а не эти придуманные крошки, хотя, если крошки живут на планетах, то и вращаются вместе с ними. Эти крошки были чем-то похожи на фиксиков, умели забираться в самые тайные закоулки звёздной души и прогонять тоску и страхи, расправляться с отчаянием и бороться с одиночеством. И как-то само собой получилось, что из этой любопытной, но слишком медицинской фантазии получилось беспокойное племя людей, которое о здоровом образе жизни вспоминало не слишком часто.

У Мечтательницы было много поклонников среди звёзд, которые восхищались её фантазиями. Но это были поклонники-созерцатели, они только смотрели и восхищались. А вот поклонники её таланта среди людей были совсем другими. Бывало, нафантазирует Мечтательница летучего коня, люди сразу придумают массу приключений с этим конём, посадят на него героя Персея, а потом глядь - в небо поднимается первый самолёт. Или придумает Мечтательница наливное яблочко, которое катится по серебряному блюдечку, а на блюдечке все города видны, все сёла на полях и корабли на морях. Бабушки внучкам эту сказку рассказывали-пересказывали и снова рассказывали, как вдруг глядь - у каждой внучки в руках смартфон, а там и дальние страны, и заморские города, и Колька-сосед, который вчера в окно мячом запулил.
Мечтательнице порой становилось обидно, что её фантазии так быстро превращаются в обычную повседневность. И она придумывала огни, зажигающиеся в грозу на мачтах кораблей или рисовала чудесные невесомые узоры на ночных туманах. Такие фантазии жили долго, потому что люди считали их мороком или наваждением и предпочитали с ними не связываться. Кстати, огни на мачтах оказались вовсе не фантазией, но моряки всё равно считали их наваждением, сами придумывали страшные истории про эти огни, сами их рассказывали и сами их боялись.
Наконец настал день, когда Мечтательница не смогла придумать ничего нового. Она сперва огорчилась, а потом задумалась. Задумалась о себе и так, о вообще. О таком большом, просто неимоверном Вообще, в котором фантазии переплелись с реальностью и различить где явь, а где сон, было просто невозможно. Может быть, временами Мечтательница бывала не слишком уверенной в своей правоте, любила прихвастнуть и предпочитала не драться, а удирать, но она была честной звездой, никогда не опускала рук и никому не завидовала.
Она честно призналась, что перегорела фантазиями и если что и осталось, то совсем чуть-чуть, на самом донышке.
- Не выходит у меня, ну так я же не одна! - весело сказала Мечтательница и на один самый крохотный миг загрустила…
А потом она нафантазировала жгучие искорки беспокойства и стала зажигать их в сердцах людей.
И на свет появились великолепные картины, потрясающие стихи и такие изобретения, что были фантастичнее любой фантазии.

Сказка, которая никак не хочет получаться. Ни для маленьких, ни для больших. Даже до сказки не дотянула, так, один сюжет.

Как то раз по всей Вселенной пронеслась новость, лишившая сна почти все звёзды кроме новорожденных несмышлёнышей, которые и разгореться-то ещё толком не успели, да самых бесшабашных, вроде голубого Сириуса, которые были такими большими, горячими и сияли так ярко, что никого и ничего не боялись. Всё началось с того, что на планете Земля,среди тамошних обитателей, которые считали себя разумными и поэтому назвались людьми, стала распространяться звёздная болезнь. Редкие вспышки болезни случались и раньше, но теперь их стало так много, что это грозило эпидемией.
Надо сказать, что звёзды никогда не болеют так, как люди. Звёзды могли столкнуться и набить себе шишек, вспыхнуть сверхновой, погаснуть в конце концов, но ведь это не заразно, а вот про ангину, корь или грипп они слыхом не слыхивали. Поэтому, прослышав про эпидемию, да ещё звёздную, звёзды переполошились и принялись скорее выяснять, не заразная ли она, и вообще, что это такое.
Тем временем на Земле всё больше людей стали просыпаться и замечать, что Солнце с утра вращается вокруг них. А иные с удовлетворением отмечали, что и звёзды по ночам ведут себя точно так же. Эти прозревшие стали всё меньше замечать друзей, а всё больше свою исключительность и всё больше проводить время с поклонниками. Кроме поклонников они удостаивали своим вниманием только тех, кто обслуживал их персону - горничных, секретарей, официантов и так, по мелочам, вроде бухгалтера или импресарио. Чувство собственной значимости приобретало поистине вселенские размеры и возносило их прямо к звёздам. Да что там к звёздам, куда выше, ведь эти жалкие мигалки, притворяющиеся звёздами, и светить-то могли только светом, отражённым от сияющей звёздной личности истинных небожителей.
Звёзды были просто ошарашены такими заявлениями. Они на всякий случай стали вглядываться ввысь, силясь разглядеть лицо этого небожителя, но кроме всё новых и новых звёзд, таких же, как они сами, ничего не видели.
- Видно, Вселенная уж слишком бесконечна - решили звёзды, - наших глаз не хватает, чтобы заглянуть в такую даль.
Звёзды снова посмотрели на Землю. Там вовсю готовились к Новому году и новоявленные земные звёзды толпами слетались на новогодние концерты. В толпе приходилось здорово работать локтями, так что на концерты попадали не все, да к тому же попадали изрядно потрёпанными. Странно, но это только ещё больше усиливало их самомнение.
- Ага, так вот в чём дело! - догадались звёзды, - надо бы нам где-нибудь в сторонке придумать большое ночное представление и проверить, не прицепится ли к нам эта зараза.
Для начала звёзды решили устроить настоящую звёздную ночь. А что, уж чего-чего, а звёзд у них хватало. Звёзды выбрали чудесный остров в тёплом южном море, чтобы ничто не мешало будущим поклонникам восхищаться их красотой и талантами. Они не мелочились и готовы были записать в поклонники всех, от крохотного рака-отшельника до громадной морской черепахи, приплывшей на остров отложить яйца, из которых появятся маленькие черепашки. От мартышек, кривляющихся на верхушках деревьев, до местной принцессы, которой мама с папой прожужжали все уши своими “что ты всё с подружками да с подружками, пора бы тебе своего принца найти”.

Как чудесно сияют звёзды тропической ночью над пляжем из белоснежного песка! Даже луна, освещающая толпы только что вылупившихся черепашек, выглядит немного приземлённо по сравнению с неземной чистотой звёзд. Есть от чего возгордиться. Только вот новорожденные морские черепашки, спешащие к морю, ориентируются на отражение луны в морских волнах и свет звёзд им сильно мешает. Поэтому всю нелёгкую дорогу к морю в голове у черепашек крутится одна и та же мысль: “Господи! Ну хоть бы какая тучка наползла на эти звёзды!”.
- Вот это да! - изумились звёзды. - Вот тебе и волшебная звёздная ночь! Вот тебе и крошки-черепашки! Спустили нас с небес прямо на землю! А что, никто не ушибся, никто не чувствует, что мир вращается вокруг него? Никто из нас не заболел?
- Я бы заболела - сказала Сверхновая, - да не успею. Это вы можете себе позволить миллионы лет размышлять, подцепили вы инфекцию или нет, а мы вспыхиваем на несколько дней, зато так, что нас видно отовсюду, из самых дальних туманностей. Если бы не мы, Сверхновые, в мире не было бы ни грамма железа, а Менделееву было не из чего составлять свою таблицу. Так что хоть мы, быть может, самые звёздные звёзды во всей известной Вселенной, а заодно и во всех неизвестных, только заболеть звёздной болезнью никак не можем. Не успеваем.
Звёзды посмотрели друг на друга. Вроде, ничего не изменилось, по прежнему ровно светит неяркая Полярная звезда, а Большая Медведица всё так же несёт на спине крохотную Алькор.
- Пронесло! - облегчённо вздохнули звёзды, - эта земная звёздная зараза не про нас. Но как у них только хватило совести приплести наше имя к такому непотребству?